— Ну?
— А что «ну»?
И эта сволочь, этот джинсовый архар, выплюнул свою сигаретку — и все! И больше никаких изменений в позиции!
Ирочка почувствовала, как внутри нее образуются холодные пустоты.
Как же так?
Ведь все очевидно, все ясно, как Божий день!
Тогда какого черта?..
— Модель, ребятки, — это не только внешность, даже очень яркая! Это умение двигаться, это сценическая подготовка, это личность, харизма!
— Ну, правильно! Есть у нас эта ваша харизма! — Ирочка не совсем уверенно осмотрела Рому. Знать бы еще, что такое харизма… Что за мышца…
— Не уверен…
И он чуть-чуть развернулся корпусом в сторону выхода. Буквально на градус, но этого было бы достаточно для тактичных гостей. Они начали бы собираться.
Ирочка была очень бестактным гостем. Очень бестактным гостем, который, к тому же, оказался в одной минуте от катастрофы.
Остаться за бортом большой жизни только потому, что на периферии, в маленьком Минске, до сих пор не научились новому виду макияжа — какой-то поганой харизме?
— Так, подождите! — решительно заявила Ирочка и взяла Рому за талию. — Сейчас мы вам покажем, что и без харизмы можно выглядеть на все сто! Сейчас мы вам покажем, что такое — сценическая подготовка!
Раз-два-три, кивок… И они вдруг весело закружились в классическом танце, помеси вальса и танго, без музыки, только в такт Ирочкиной фантазии.
Выглядело это довольно уморительно.
И Рома никак не мог понять, что ему делать, куда и как вести. В Ирочкиных глазах искрило безумие, она больно сдавила Ромино плечо, и было ясно, что она скорее умрет, чем сдастся.
Все было жалко и отвратительно.
— Убью! — прошипела Ирочка. — Разведусь на хрен! Поедешь опять к своей маме под замок!
Вряд ли угроза имела воздействие, просто Рома был так утомлен, что любое слово, произнесенное угрожающим шепотом, срабатывало как хлыст по потной шкуре.
Он взмахнул челкой и пошел чеканить шаг, красиво выгибая бархатную спинку.
— Блин, какие пидарасы! — засмеялся джинсовый парняга, все еще апеллируя к своей соратнице, но уже по инерции. — Я таких больных еще не видел, реально! Просто дурдом какой-то!
— Смотрите, как двигается! — крикнула ему потная, возбужденная Ирочка. — Смотрите-смотрите! И потом не говорите, что харизма лучше нормального, чистого тела! Видели, как ставит ногу? Смотрите еще раз! Аппп! А сейчас будет поворот! Смотрите!
Джинсовый ржал, утирая слезы. Его чайниконосица хохотала мелким бисером и даже уже не посматривала на часы. А Ирочка все орала что-то, напряженно таская за собой пунцового Рому, все искала в глазах московских товарищей намек на удовольствие.
— Прямо какой-то адский труд, — подвел итог однополчанин Дима, глядя на финальные титры программы. — Никогда не думал, что получасовая программа делается пять часов! Мне все казалось, что они как-то уже готовыми и появляются!
— И это мы еще быстро, да, Ленк? По новогоднему графику! С дозаправкой!
Лена не любила общаться с пьяными видеоинженерами. С этим — особенно. Если бы не доброе, великодушное, ироничное существо рядом, если бы не Дима, друг-однополчанин, то можно было бы считать сегодняшний день окончательно убитым. Сначала Сергей, потом вот пьяный видеоинженер.
— Ты что, за каждую программу так переживаешь? — аккуратно спросил Дима, перехватывая скандал, уводя в сторону. Политес чистой воды. Вряд ли его интересовало Ленино отношение к программам. Ну, вот так вот. Если честно.
Лена так ему и сказала:
— Зачем ты спрашиваешь? Тебе же все равно? Ты просто хочешь как-то разрядить обстановку, да?
Однополчанин покивал, соглашаясь.
Потом Лена злилась. И улыбалась.
Уже очень сильно пьяный видеоинженер одним пальцем набивал титры. Хихикал, читая то, что получалось.
А потом гость обдумал сказанное и отреагировал:
— Хотя… мне любопытно. Как любому нормальному человеку, который всегда видел телевизор только с одной стороны. Со стороны зрителя. Я, конечно, догадывался, чем вы тут занимаетесь. Что вы это все как-то режете, склеиваете… Но как? Какими ножницами? Этого-то я ни разу в жизни не видел! Может, и к лучшему, что не видел. Если бы я в детстве зная, что за спинами Хрюши и Степашки стоит какой-нибудь пьяный монтажер, я бы от разочарования закончил свои дни в колонии!