Ах, вот в чем дело! Лена почувствовала, как краснеет, даже чернеет от стыда. Как будто ее уличили в преступлении. В убийстве дворника, например. На пару с Сергеем они его убили и спрятали в канализации.
— Мы любим друг друга, Ир…
— Ага! — Ирочка все-таки прикурила, прямо в больничном коридоре. — А я — Наоми Кэмпбэл!
— Она негритянка! — вякнул Рома, но Ирочка уже не слышала.
Быстро и размашисто удалялась.
— Это ужасно, — прошептала Лена, протирая ладонью лоб. — Я не могу понять, почему так получается, но все ужасно. Хотя должно было быть наоборот!
— Она поехала собирать вещи, говорит, что мы сегодня переезжаем в Москву!
— Как? — Лена отвлеклась от своих свадебных тараканов. — Как это?
— Не знаю, — Рома вяло ухмыльнулся. — Ты же знаешь — с ней бесполезно спорить…
— В Москву… Может, передумает?
— Не передумает.
— Слушай, — неожиданно оживилась Лена. — А как же она сегодня поедет, если сегодня Новый год?
Действительно, как можно куда-то ехать, что-то планировать, если вечером Новый год? И пусть транспорт не меняет своего расписания, и часы работают в том же режиме… Все равно на Новый год природа начинает циркулировать по другим законам, и в этом круговороте людей, вещей и веществ нет места работе и сборам в дорогу.
— Я думаю, она уже забыла про Новый год…
— Но… вы же вернитесь через неделю, да?
Рома пожал плечами, по-стариковски тускло и привычно улыбнулся:
— Я не знаю, Лен. Можем не вернуться уже никогда… Это ведь Ирка…
— Я ничего не понимаю.
— Я тоже ничего не понимаю.
А никто ничего не понимал! Время такое!
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Глава 1
— С Новым годом! С Новым веком! С Новым тысячелетием! С двухтысячным годооом! — кричала Лена со сцены, и толпа в несколько тысяч счастливых глоток орала в ответ: «Да!».
Опасно близко свистели петарды, все искрилось, звенело, где-то бились бутылки, конечно, на счастье. Елка на площади была чуть-чуть кособока, но прекрасна. Пахло паленым и шампанским, очень сильно пахло. Пьяные лица вокруг озарялись светом праздника и брызгами бенгальских огней.
— Чтоб я еще раз пришла на площадь встречать Новый год! — проорала Анжелка, уворачиваясь от петард. — Меня однокурсники в клуб звали, между прочим! Очень интеллигентные, умные люди!
— Знаю я этих интеллигентных людей, — кричала в ответ Наташа. — Видела, как они красиво выпивали в парке на скамеечке!
— Ты меня третируешь! — злилась Анжелка. — Ты меня достала! Мне двадцать, я взрослый человек!
— Я в этом пока не уверена!
— А что мне надо сделать, чтобы ты была уверена?
— Отведи Сусанну в туалет!
— Где я возьму ей туалет на площади?
— Вот этим взрослый человек от ребенка и отличается! Стой здесь, смотри за сестрами! — Наташа вручила Анжелке ладошки Элеоноры и Виолетты, а сама подхватила Сусанну под мышки и поволокла, хромая, в сторону сквера.
— А куда Наташа пошла? — начали извиваться сестры.
— Куда надо!
— А что мы тут делаем?
— Мы смотрим, как тетя Лена толпу веселит!
— А долго мы еще будем смотреть? Нам отсюда ничего не видно!
— Не знаю! Я бы уже давно ушла!
— А почему тетя Лена толпу веселит?
— Потому, что она — большая звезда!
— Как это? Звезды на небе!
— А она снизошла!
— У нее лучи есть?
— У нее есть отдельная квартира и богатый муж! И в каждой газете по интервью! Задрало уже!
— А у нас когда будет отдельная квартира?
— Никогда! У твоих сестер нет богатых мужей, и о них не пишут в газетах!
Тут рядом взорвалась петарда, а вокруг начали весело орать, смеяться, радоваться тому, что петардой не снесло башку, хотя могло.
Анжелика обернулась на смех и обнаружила компанию молодых людей, очень милых, симпатичных.
— С новым тысячелетием, девушка! — крикнул один из них. — Ощущаете, что в двухтысячный переместились?
Анжелика пожала плечами, посмеялась.
— А это что, ваши дети?
— Это мои сестры! Я за ними присматриваю!
— А! — молодой человек скользнул ближе. — А давайте с нами? Сходим к кому-нибудь, обсудим проблему «нулей», например…
Да Анжелика бы за ними полетела, за их веселыми голосами, в их приключения! Но сестры висят якорями, и тут еще вернулась Наташка. Молодой человек немедленно испарился.
— Кто это был?
— Не знаю, — Анжелика злилась. — Долго мы еще будем здесь мерзнуть?
— Думаю, уже недолго.