— А вообще как?
— А вообще — нормально, — Рома еще раз взглянул на Алексея. — Вообще я Ирке благодарен за ее выбрык с Москвой. Я только там смог повзрослеть, понимаешь? Только после всего того, что нам пришлось перенести, понял, что я мужик, взрослый мужик… И только там мы с Лешкой могли избавиться от своей паранойи и перестали оглядываться по сторонам. В Москве таких мутантов, как мы очень много, и отношение к ним совершенно другое. Есть специальные гей-клубы… Хотя не в них дело, конечно… Но только в Москве я почувствовал себя самостоятельным и счастливым… Надеюсь, я смогу воспроизвести это же ощущение и здесь, в Минске…
У Ромы была аккуратно и тонко выбритая бородка. Толщиной в миллиметр, будто нарисованная карандашом. На шее обнаружился платок, тоже очень тонкий, ловко облегающий. Очень, очень стильный и красивый человек.
Рома улыбнулся, поощряя ее любопытство. Смотри, я все тот же. Ничего, по сути, не изменилось. То есть не изменилось главное — я тебя люблю и скучаю!
Он смотрел на Наташу и сейчас, уже попривыкнув к ее виду, не испытывал ничего, кроме нежности. И желания сказать что-то такое очень приятное.
— Слушай, а Яковлев… Ты о нем что-нибудь знаешь?
И пожалел, что спросил.
Наташа помрачнела, даже не пыталась это скрыть.
— Ненавижу Яковлева. Не знаю, где он, и знать не хочу.
Алексей на мгновение отвлекся от альбома и послал Роме выразительный взгляд: думай, о чем спрашиваешь!
Рома согласился с тем, что серьезно облажался, тут же покрылся фирменным пунцовым румянцем, начал ерзать.
— Слушай, я, наверное, не дождусь, пока все соберутся! — он вскочил, притащил из мраморного холла чемодан. — У меня тут подарки!
На роскошном хозяйском ламинате начали выстраиваться одинаковые пакетики, тугонькие, мягкие. В некоторых позвякивало.
— Это маме… Это тете Вере… Это деду, это Малышевским… Так… Это Ленке… А, вот!
Он протянул один пакетик, потом другой, потом еще три.
— Это тебе и девчонкам. Здесь кое-что сезона осень-зима 2000, Лешка выбирал!
— Мы вместе выбирали! — Алексей подошел ближе. — Там, Наташ, для тебя еще кое-что. Вот это уже я выбирал, не скрою.
Рома ахнул, стукнул себя по загорелому лбу и снова нырнул в чемодан.
— Да! Я совсем забыл! Вот! Вот, смотри, какая красота!
У него в руках была толстая, глянцевая, расписанная золотом энциклопедия ландшафтного дизайна.
— Ой, девки! Вы себе представить не можете, с кем мы там, в Москве, пили! С разными певцами-актерами! Даже Жириновского видели! А сколько у Ромки было поклонниц и поклонников! Там, блин, из-за него в какой-то момент два модельных дома подрались! А скоро но телику начнут крутить рекламу, он там выходит из воды и пьет какой-то сок…
— У нас российскую рекламу перекрывают! — обрадовала Наташа. — Вместо нее крутят белорусские мотивы!
— Ничего, — Лена постучала пальцем по толстому пульту на столе. — У нас «тарелка», можно российскую рекламу смотреть сколько влезет!
— А, ну, супер! Хорошо быть крутыми! — Ирочка отпила из своей тары. — Короче, мы там звездили по полной! У меня были три золотые клубные карты! Мы такие корпоративные вечеринки закатывали, мама дорогая! А с Ромкой даже на остановках фотографировались! Идем себе утром в кафешку, никого не трогаем, вдруг наваливаются какие-то «морковки», пищат и фоткаются! Кричат, что Ромка их любимый артист после Кая Метова!
— Ир, это было один раз! — застеснялся Рома.
— А с нашей Леной тоже хотят сфотографироваться! — сообщила Наташа. — Идем с ней по улице, тоже никого не трогаем, тут подходят, спрашивают, не она ли ведет по телеку их любимую программу? Ленка, конечно, отбиваться… А я честно всегда говорю: да, это она! Ей каждый день из разных газет звонят, интервью берут, в проекты приглашают. Уже даже я от ее интервью устала.
— О, так ты тут просто примой-балериной без меня стала? — Ирочка хрустнула огурчиком. — Это, видимо, тебе как раз из «Дэйли Телеграф» десять минут назад звонили про Новый год спрашивали? Зашибись, как круто! И что? Хорошо в Беларуси платят суперзвездам?
— Плохо.
— Ну, естественно. Хотя тебе чего бояться? У тебя муж-бизнесмен… Он сейчас чем занимается? Нефтью? Зерном? Оружием?