Она не испытывала сожаления по поводу того, что ее тело вдруг почему-то стало приходить в негодность. Тело ее всегда мало заботило. А вот то, что Лена выросла и все… И ее как бы не стало. Вот это катастрофа. Маргарите Петровне всегда казалось, что двадцатипятилетняя Лена будет ее доброй подружкой, этот период виделся смутными картинками — за столом, за чаем, вежливо споря на взрослые темы.
А получилось совсем не так.
И крикнуть нельзя, и дернуть ребенка за руку нельзя, и позвать домой невозможно. И труднее всего было срастись с мыслью, что это состояние не временное. Это навсегда.
И вот еще грустно. Пока Лена была маленькой, а Маргарита Петровна молодой, у них была вполне конкретная цель и вполне благородное будущее. Лена должна была вырасти и превратиться в красивую, умную женщину. А Маргарита Петровна должна была как-то расслабиться в связи с этим, получить какое-то невероятное удовольствие. Все-таки она воспитала человека и увидела, наконец, результат колоссального родительского труда.
Оставалось, конечно, неясным, когда именно будет тот счастливый момент признания Маргариты Петровны? В каком возрасте ребенка у мамы появлялась уверенность, что он уже сам, уже взрослый? Но в целом задача была ясна. Вперед и только вперед.
А теперь что в будущем? Маргарита Петровна в который раз задавала себе этот вопрос и в который раз не находила ответа.
Звонок.
— Рита?
— Да, Костя.
— Поздравляю тебя с рождением чудесной дочери! Думаю, сегодня ты гордишься тем, какого человека воспитала.
— ……
— Алло, Рита!
— Я как раз думала об этом, Костя.
— О чем?
— О том, что, видимо, моя родительская миссия закончена. И я могу исчезнуть.
— Что? Куда это ты собираешься исчезнуть? Смотри мне! Сейчас вызову к тебе на дом «скорую», ты меня знаешь!
— Нет, не надо. Все в порядке. Просто…
Маргарита Петровна еще раз взглянула на свое отражение. Так обидно видеть себя старой. За много лет привыкаешь к себе молодой…
— …Просто у меня нет будущего. Я не знаю, ради чего мне еще жить…
— Секундочку! А внуки? Ты о внуках подумала?
Тут Маргариту Петровну захлестнула такая волна тоски и боли. И по поводу дочкиной работы на износ, и по поводу ее странного, холодного брака.
— А будут ли эти внуки, Костя? Дождусь ли я их при таком развитии событий?
— Ты хочешь, чтобы я приехал?
Если бы Маргарите Петровне было двадцать пять, или даже пятьдесят пять она ответила бы: «Да, приезжай». Но старуха, которая мрачно пялилась из зеркала, не имела права говорить такие вещи, кокетство ей было противопоказано, требования и просьбы — смешны и преступны...
— Нет, до свидания.
Лена вышла из ванной уже одетая, готовая воспринимать указания. Сергей говорил по телефону, не обращая на нее внимания.
Тогда застелем кровать.
— Сегодня к нам придут гости. В том числе из Москвы. Хотелось бы устроить вечеринку в честь твоего дня рождения.
— Сергей, ты бы хоть повернулся ко мне…
Сергей повернулся.
— Гости очень качественные, хотелось бы, чтобы ты соответственно выглядела.
— А гости рыбные или телевизионные?
— А какая разница?
— А у них разные представления о том, как должна выглядеть соответствующая женщина.
Сергей улыбнулся, игриво помахал пальцем.
— Шалить вздумала? Ладно, хвалю…
Он достал портмоне из кармана брюк, извлек сотню, другую, протянул.
— Вот, купи себе сама, ладно?
Вместе с портмоне из кармана выпала фигурно оборванная бумажка с кудрявым почерком на развороте.
Сергей быстро, но без суеты, ее поднял. Потом почувствовал некоторую незаконченность мизансцены и добавил, комкая бумажку и пряча обратно в карман:
— Если не будет хватать — скажи.
— Лешка, смотри! За машину отвечаешь телом!
— Вас понял, мон женераль!
— Блин, когда ты уже себе машину выберешь? Сколько можно на моей?
— Прошу прошения, мэм! Через два месяца мне пригонят мою новую долгожданную тачку прямо из Германии!
— Ой, пока они ее пригонят… Ладно, масло проверяй, не забудь! Воду заливай! За ковриками следи!
— Слушаюсь!
— И Ромку мне береги!
— А можно, я его и себе беречь буду?
— Дошутишься сейчас! И чтобы не гнали!
— Не будем гнать!
— Так… Что еще… Про машину я вам сказала?
— Сказала!
— Поцарапаете мне машину — убью!