— Гадкая! Отвратительная! Хуже не бывает!
Она смеялась, уткнувшись лицом в его колени, а он гладил ее по лопаткам и не зная, что такое сказать, чтобы успокоить бедную, расстроенную девушку.
— Ир! Ты чудесная, очень красивая! Просто немного безответственная!
— Это я безответственная? — вскочила Ирочка. Только что шалила, дурачилась, только что все было хорошо и невинно, но этот удод без чувства юмора опять все испортил, он просто не может не взбесить! — Да я зарабатываю больше, чем десять таких, как ты! Ясно тебе? Я первые деньги сделала, когда ты еще в войнушку игрался! «Безответственная», блин! Козел!
Она надулась, отвернулась, а Вадик сидел такой нелепый. Хлопал своими коровьими ресничками…
— Ир, прости меня! Пожалуйста! Я подлец!
— Ты козел!
— Я так виноват перед тобой! Прости!
— Да пошел ты!
Пауза затягивалась, часы тикали.
— Ир, Дмитрий Аманович сегодня уезжает в Москву! Просил купить ему белорусской грудинки… Это надо ехать на Комаровку… Мы и так опоздали! Давай собираться, а?
— Там опять ничего не будет готово! Мы снова приедем первые и еще час просидим на морозе! Задолбало! Актрис надо беречь!
— Я с тобой полностью согласен! Но тут такая ситуация, режиссер уезжал, вместо него…
— А мне пофиг!
Она даже не повернулась.
Хотя часики внутри Ирочки уже готовились дать сигнал «Старт». Конечно, она не стала бы пропускать работу. Она не дура, чтобы вот так на ровном месте взять и потерять почти главную роль, а с ней и другие возможные главные роли. Но и зануду Вадика надо прижать к ногтю, поскольку его педантичная, трусливая душонка в жизнь не развернется настолько, чтобы приехать хотя бы вовремя. Он обязательно приедет за сорок минут, все откроет, все проверит, всех дождется, выслушает с суровым выражением лица. Ирочку такая гипертрофированная ответственность бесила, как жирная муха, зудящая в раме.
— Ладно, — она встала. — Идем на работу.
Вадик просиял, забегал, начал снимать со спинок стульев свои аккуратные штанишки и рубашки.
— Ты просто умница, Ира! Просто умница! Я так горд, что ты выбрала меня! Такая восхитительная, талантливая девушка выбрала меня!
— В каком смысле?
— Что «в каком смысле»?
— Ну, выбрала? В каком смысле?
— В смысле встречаешься со мной, занимаешься любовью!
— А-а-а, — Ирочка улыбнулась своему красивому сонному отражению. — Действительно, очень странно.
— Я боюсь даже представить, что было бы, если бы ты не появилась тогда в парке? Если бы не решила прогуляться! Это был бы кошмар! Я так скучно жил до тебя!
— Вадик! Мусор захвати!
— Конечно! Я сейчас оглядываюсь и понимаю, что так серо жил! Ты внесла столько яркости!
— Давай шевелись…
— Столько яркости! Ты…
— У тебя волосы торчат!
Ей было в принципе все равно, что у него там с волосами, но просто они шли рядом. А значит, Вадик должен был выглядеть, по крайней мере, умытым.
Она двумя пальчиками пригладила его челку.
Тогда Вадик схватил ее руку, прижал к губам.
— Ир! Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время для этого, но…
В свете лифта у него изменилась форма синяков под глазами. Они стали глубже и круглее.
— Будь моей женой!
И опять брать такси? Задолбало уже жить без машины. А все Ромин фраер. Алексей, пижон. Он, видите ли, старую свою продал, а новую не купил. И теперь в Москву ему надо обязательно ехать на Ирочкином новеньком «мерсе».
— ЧТО??
Вадик пожирал ее глазами, жал руки, а лифт все урчал, урчал.
— Я прошу… Твоей руки…
Ирочка распахнула рот и пару раз звонко хлопнула ресницами.
— Руки?
— И-и… сердца…
Вадик очень робел, но держался молодцом, видя состояние Ирочки. Не хватало еще, чтобы они от счастья оба рухнули здесь, в лифте, на пол.
— Ты хочешь на мне жениться?
— Да. Тебе это решение покажется скороспелым…
— Да оно мне покажется дебильным! Нереальным!
— Почему?
Ирочка смеялась, как ночная хищная птица. Просит руки и сердца! Офигеть можно, какой пассаж!
— Потому, мил, что я уже замужем!
Тут пришла очередь Вадика удивляться до смерти:
— Как замужем?
— Так замужем! При участии ЗАГСА!
— А-а-а… где же… этот… твой муж?
— В Москве! В командировке!
— В командировке???
— Да, а что тут странного? Ты что, никогда в командировке не был?
— А как же… Как же… Наши отношения?
— Какие отношения?
— Наши! Я жил у тебя три недели! Мы с тобой…
— Ну и что? Что с того, что ты жил у меня три недели? Почему я не имею права привести к себе мужика и пожить с ним три недели?