— Мама всегда поет эту песню, — сообщила Анжелика, пытаясь пальцем утопить сухарик в чашке.
— А что, раньше Элеонора жила в животе, да?
— Ну… Не знаю…
— В животе, — Наташа пришла сестре на помощь. — Потом ей там стало тесно, и она вышла наружу.
— А как??
— Просто. В больнице есть специальный доктор, он разрезает живот и достает ребеночка!
— Разрезает???
— Ну, это не больно, маме дали специальное лекарство…
— Вкусное?
— Да, похожее на мороженое.
— Я больше всего плодово-ягодное люблю за семь копеек, — сообщила Ирочка.
На этом обсуждение полового вопроса закончилось.
Но ненадолго. Минут через двадцать, когда страсти по Элеоноре и товарищу без штанов улеглись окончательно, вся компания отправилась громить автомат с газированной водой, требовать газировки с сиропом и столкнулась с очень толстопузой тетенькой. Тетенька ходила вслед за шустрым детенышем младшего ясельного возраста, и было видно, что ходить ей не очень хочется.
— Вот! — закричала Ирочка, показывая пальцем на тетеньку. — Вот так и Элеонора в животе пряталась!
— А сейчас кто там прячется?
— Не знаю. Какой-то ребенок.
— Все-таки как он туда попадает?
— А я знаю! — сообщила Наташа и продолжила как ни в чем не бывало рисовать крестики-нолики на песке.
— Как?
— Мужчина и женщина должны вместе спать.
— Спать?
— Вот мои мама и папа все время вместе спят, а Элеоноры у них нет, — справедливо заметила Ирочка.
— А я с мамой спал, — задумался Рома. — Но у нас нет детей. А если я с папой буду спать?
— Нужно, чтобы мужчина и женщина поженились, только тогда у них бывают дети.
— О, я знаю! Мама говорит, что когда вырастем, мы с Ромой поженимся, и тогда у нас будут дети! — обрадовалась Ирочка.
Но тут Рома заволновался, покраснел и признался:
— Я не хочу с тобой жениться…
— А с кем хочешь?
— С Наташей хочу.
Была пауза. Лена открыла рот и ждала, что сейчас кто-то заплачет и придется утешать. Наташа сосредоточенно чертила картинки на песке. А Ирочка вскочила, сверкнула голубыми глазками и крикнула:
— Ну и дурак!
А потом быстро помчалась прочь.
На ходу обернулась и добавила:
— Я все маме расскажу!
Глава 6
Почти все лето Маргарита Петровна провела в командировках по ближайшим пионерским лагерям. Лена вела еженедельную передачу для детей, и ее сложная схема предполагала бесконечные съемки поющих пионеров, танцующих школьников, детей-художников, соломоплетущих малышей, юных цимбалистов, хоккеистов и поэтов. В какой-то момент Маргарита Петровна просто перестала соображать, где они и что там делают. Она привычно загружалась в «РАФик» с гордой надписью «Телевидение» и ехала, ехала.
Довольно скоро она научилась разбираться в телевизионных терминах, перестала пугаться лампочки «Микрофон включен». У нее наладились достойные, дружеские отношения с членами съемочной группы и режиссером Лерой Борисовной. А однажды был момент, который породнил Маргариту Петровну с гримершами, самыми скептическими и недоступными женщинами телевидения.
В тот великий день Маргарита Петровна, как обычно, отпросилась с работы пораньше, по пути на большой скорости завернула в магазин, потом долго мчалась по бесконечной улице Макаенка к телецентру, задевая прохожих авоськой с продуктами. Лена бежала рядом и с интересом посматривала на маму.
Затем была запись, и Маргарита Петровна привычно скрывалась в самом дальнем углу. Но вдруг Лера Борисовна начала громко ругаться по поводу того, что у Лены одна коса толще другой, а другая, соответственно, тоньше, и это может смутить зрителя.
— Где там мама? — кричала Лера Борисовна с небес и на весь мир, а операторы вертели головами в наушниках, сердитыми взглядами подзывая к себе эту безответственную маму.
Маргарита Петровна, обезумевшая от страха и волнения, метнулась к дочери, но в последний момент разум сказал ей: «Стоп! Нельзя бежать перед камерой и по освещенной съемочной площадке! Можно испортить кадр! Или как это у них там называется?!».
И Маргарита Петровна понеслась на помощь окольными путями, в обход освещенного и облагороженного декорациями пятачка, на котором за столом сидела ее растерянная Лена.
На полном ходу в темноте Маргарита Петровна врезалась в осветительную ферму…
Когда она пришла в себя, вокруг уже было светло и приятно. Толпились люди. Появился родной голос режиссера, человеческий, не усиленный до громового эха микрофонами-невидимками.