— А сегодня он привел новую девушку.
— Куда привел?
— В телекомпанию.
— Фу, я уже испугалась, что домой привел! Мой братец и не такое может!
— Он привел ее на телек и носится с ней, как сумасшедший. Хочет еще одну программу.
— И еще одну подстилку.
— Самое ужасное, что я не должна возмущаться!
— Это почему это?
— Потому, что Сергей имеет право работать с тем, с кем считает нужным работать. Понимаешь — это моя проблема. Вернее, проблема совместной работы! Если бы мы встречались дома только вечером, я и знать бы не знала об этой Гале.
— Успокойся, ты и так не знаешь. Думаю, они уже успели перепихнуться…
— Ирка!
— ...и не один раз!
Лена уныло тянула чай через трубочку. Жизнь казалась такой бесцветной, как этот чай. Даже хуже.
— Ты бы ревновала на моем месте?
— Кого к кому?
— Того, кто претендует на твое место, к тому, кто рядом с тобой?
— Смотря как претендует. И на какое место. Вообще, конечно, я бы эту барышню завернула на первой секунде. Я не люблю прикидываться порядочной.
— Да, это правда.
— Пойми, Ленка, вы обе боретесь за выживание! Если вас столкнуло на одной тропе, и ты поняла, что девушка собирается подкормиться на твоем поле, значит надо выбирать! Или ты ее, или она тебя! А вот эти все интеллигентские штучки — «я не должна мешать», «они имеют право» — ведут в полную задницу! Вот посмотришь, он целиком займется этой девкой, а ты останешься одна, и что? Будешь объяснять сама себе на помойке, почему ты не устроила скандал и не выгнала эту кобылу в самом начале?
— Не умею я так…
— Ну и идиотка!
Потом пришла Наташа. Она была лиричная и спокойная. То есть она всегда была лиричная и спокойная, но сегодня как-то особенно.
— Я определилась, — так она ответила на все тридцать три вопроса, высыпанных на нее с порога.
— С чем ты определилась?
— Сама с собой.
— А в чем именно ты сама с собой определилась?
— В смысле жизни.
— И в чем теперь смысл?
— В том же, в чем и был.
— И что? Что-то изменилось?
— Нет.
— А какой смысл тогда определяться?
— Чтобы что-то изменилось.
Ирочка выругалась, даже попыталась поддать Наташке ногой, но та уплыла в другую комнату, странная и как будто ставшая выше на пару сантиметров.
— Ленка, ты у нас терпеливая, добрая… Объясни, что это такое с Наташей. Я, видимо, очень черствый человек! Я не успеваю за вашим духовным совершенством!
А Лена и сама не понимала. И даже представить не могла, что вот уже несколько часов, как Наташа навела идеальный порядок в своей голове и в своем сердце. И даже во всех предсердиях и желудочках. Она больше не ненавидела Яковлева, муку всей жизни, гнойник, отравлявший, нывший, истекавший смертельными обидами многие годы. Теперь все было чисто, заштопано, и на месте кровавого рубца остались только воспоминания-статистика: учились, разговаривали, виделись. Такие воспоминания были безвредны, даже целительны. А любовь, с которой она определилась, озвучила и отпустила, вырвалась наконец из болезненных пленок памяти и поблескивала себе где-то под потолком, не вступая в контакт с реальными и отвратительными фактами жизни. Поблескивала, прощалась, но не уходила. Но это уже можно было пережить. Настроиться на благородное, красивое отмирание любви легче, чем бороться с ней, недобитой, непонятной, полузадушенной, но очень буйной…
Люблю тебя. До свидания тебе. В целом, ты был хорошим человеком. Очень хорошим человеком… Самым лучшим человеком, но так странно получилось…
— Пока ты, Наташка, где-то просветлялась, мы тут в одиночку боролись с любовницами моего брата! И любовницы пока побеждают! Конечно, тебе все равно, что с нами происходит, отчего мы страдаем, но вдруг ты решишь выслушать…
Ирочка вошла, уселась, забросила ногу за ногу, закурила новую сигарету.
— Короче. Надо найти адрес Яковлева.
Тонкий, убийственно нежный реквием по любви, до сих пор звучавший в Наташиной плазме, вдруг дал петуха, как плохая кассета.
Господи! Как? Как они додумались до Яковлева? Почему сегодня? Почему много лет они его не вспоминали, а сегодня, сейчас, в момент ее, Наташи, медитации, в момент ее прощания с тем же самым Яковлевым, они вдруг его вспомнили!!
Почему не неделей позже, когда будет уже все равно, когда она совершенно честно его забудет?
— Надо найти его жену, всеми любимую Олю Курлову, и хорошенько закатать ее в асфальт. И за борт ее, в набежавшую волну! В Комсомольское озеро! А Яковлева, скотину, следом, чтоб знал, как за женой смотреть надо! Хорошо, Наташка, что у тебя с ним тогда не получилось. Если рядом с ним так осучеваешь, во что бы ты превратилась года через три?