Наташа была вынуждена опуститься на стул. Возвращение ненависти оказалось очень болезненной процедурой. Она даже сжала пальцами переносицу, так хлынуло черное в аккуратные коридорчики ее разума.
— Ты чего? — Ирочка привстала, похлопала Наташу по спине. — Голова закружилась?
Наташа неопределенно махнула рукой.
В телевизоре что-то говорил бывший «взглядовец» Любимов, ставший очень рыхлым и вальяжным.
— Я не знаю его адреса! — сказала Наташа, возвращаясь в себя. — Я не хочу знать его адрес. Я ненавижу его так, что лучше мне не показывать его адрес…
— Ну, вот! — констатировала Ирочка, всмотревшись в подругу. — Вот мы и пришли в себя! А я уже испугалась!
Лена набрала дом. Никто не отвечает. Да и с чего бы? Сергей никогда так рано не появлялся. Но если раньше его отсутствие казалось нормой, хоть и не слишком популярной, то сейчас оно приобрело омерзительный оттенок измены. И никуда от этого не деться.
— У тебя все нормально? — Ирочка прищурилась, откинулась на спинку.
Конечно, у Наташки всегда что-то было ненормально. Такой человек. Невезучий. И тут же мысли Ирочки оттолкнулись от формулировки «невезучий» и ласточкой полетели в ее собственную, Ирочкину, действительность. Завтра съемки в кино. И послезавтра тоже. А потом, как призналась дама гримерша, ей наверняка предложат еще какую-нибудь роль, может быть, и главную. Хорошо! Интересно! С высоты этого удовольствия Ирочка еще раз взглянула на Наташу, и та показалась ей такой жалкой, несчастной, просто ужас…
— Ничего, — Ирочка кивнула сама себе. — Ничего! Мы еще всем покажем! Мы еще!.. Вот завтра Ромка приедет, и тогда! Мы еще, Наташка, за тебя поборемся! Мы еще сделаем тебя нормальной, счастливой, красивой бабой! И Ромка меня поддержит, вот увидишь!
Как Ромка мог помочь Наташе — никто не спрашивал. Понятно, что никак не мог. Но вот Ирочке вдруг стало еще приятнее и радостнее, она как-то неожиданно для себя поняла, что дико соскучилась по своему экзотическому мужу. И вот завтра он приедет. И можно будет взять его на съемки и показать режиссеру, и тогда Ромке тоже перепадет ролишка. Он, конечно, довольно деревянный товарищ, но зато красавец, каких свет не видывал. Значит, имеет все шансы стать звездой. Брэд Пит тоже не кажется слишком умным, зато привлекательный, и пожалуйста — звезда с многотысячными гонорарами.
А Наташе, когда она услышала сладкое Ирочкино «Ромка приедет и тогда…», сделалось дурно. Непонятно почему, просто какой-то приступ ужаса…
Она сорвалась с места и помчалась в уборную, где зависла, дрожа и корчась в желудочных конвульсиях, над унитазом.
Такого с ней раньше не случалось. То есть ей не раз бывало плохо — каждому когда-нибудь бывает так плохо, что он зависает над унитазом. Но сегодня Наташина хворь не имела пищевого подтекста, интоксикацией здесь и не пахло. Ей было плохо в целом, причем плохо настолько, что организм на грани шока сам бросился выводить яды. А ядов-то и не было. Яд был в Наташиной голове…
Потом она выбралась в коридор и стащила телефон, вернулась с ним к унитазу.
— Леонид?
— Да…
Голос чуть-чуть удивленный. Все-таки они не так давно расстались, пожелали друг другу спокойной ночи…
— Я вас обманула.
— Да? В чем?
— Я ненавижу этого человека! Я готова сделать что-нибудь ужасное, чтобы его не стало! Он испортил мне жизнь! Пожалуйста, остановите меня! Я не знаю, что со мной происходит, понимаете? Я не стала бы звонить, но то, что со мной сейчас происходит…
— Секундочку… Мы о каком человеке говорим?
Наташа вдохнула и не нашлась с ответом. О каком человеке? Ему напомнить? Но… Дурацкая ситуация.
Дура! Дура, идиотка!
— Наташа?
Судя по голосу, улыбается. Как обычно.
Леонид… Это какой-то кошмар… Я так жалею, что позвонила… Это какая-то глупость… Такая глупость…
— Это не глупость. Я вас знаю, поэтому можете не объяснять. Просто скажите мне… вы хотите, чтобы я приехал?
Наташа не сразу поняла. Помолчала, потом переспросила:
— Что?
— Я готов приехать!
О, Господи! Неужели она наворотила столько дел, что сейчас есть один способ разобраться с ними — приехать? Или, может быть, Леонид решил, что она иначе не отстанет? Не успокоится? Вдруг со стороны все это выглядит дешевым домогательством, и Леонид махнул рукой на собственные установки, на воспитание и приедет сейчас, чтобы успокоить эту ненормальную истеричку?