— Конечно! Она прекрасно играет в шахматы!
— Я так и думала! У такой мудрой мамы иначе быть не может! Так вот у нас тут 30 августа чемпионат района по шахматам! Есть шанс попасть в «Вечерний Минск», понимаете? И прославить школу!
— Как чудесно! Как замечательно! Я вам буду что-то должна?
— Нет, — смешок в трубке. — Просто подготовьте Ирочку и тридцатого в девять утра будьте в школе. Заодно посмотрите, как мы класс покрасили.
— Ах, да, конечно! Будем ровно в 9!
Потом Валентина Сергеевна задумчиво вернулась к хрусталю. Она терла его, гладила ребристые стенки любимых вазочек, а сама все пыталась понять, что именно хотела от нее завуч? Может быть, ей нужны продукты? День рождения отметить, например… Но причем тут Ирочка? Вероятно, нужна какая-то финансовая помощь в организации этого чемпионата? Ну, тогда можно просто встретиться наедине или родительским комитетом — сколько раз уже проделывали такую процедуру…
В конце концов, Валентина Сергеевна пришла к выводу, что речь действительно идет об участии Ирочки в этом чемпионате. И как только эта мысль прояснилась, жизнь сразу показалась Валентине Сергеевне еще более милой и привлекательной. Конечно, Ирочка обязана появиться на чемпионате и всех победить! А если еще попасть в «Вечерний Минск», тогда вообще полжизни можно отдыхать и ни о чем не думать — такой почет, такая награда!
Остается провести подготовительную беседу с ребенком, найти подходящий для снимка в газете наряд — и все.
— Ира! — закричала Валентина Сергеевна в окно. — Ира! Быстро домой!
Конечно, Ира играла во дворе с Наташей и Леной. Слава Богу, там и Рома был — нейтрализовал своим благородным присутствием их дурное влияние.
— Ира! Немедленно домой!
— Ну, ма! Еще рано!
— Я кому сказала — домой!
Видно было, что Ирочка швырнула что-то в песочницу, пошла широкими, сердитыми шагами к подъезду.
— Ира! Ты умеешь играть в шахматы?
— Что?
— В шахматы!
— В какие шахматы?
— В какие-какие, — начала злиться Валентина Сергеевна. — В обычные! У тебя скоро чемпионат по шахматам!
— Что у меня скоро?
Валентина Сергеевна не выдержала и влепила дочери затрещину.
— Ты как с матерью разговариваешь, засранка!
Ирочка немедленно заревела.
— Чего вы там опять орете? — недовольно крикнул Сергей из своей комнаты.
Валентина Сергеевна оставила Ирочку порыдать в коридоре, а сама зашла к сыну.
Сергей был занят странным делом. Он тер наждачкой джинсы. А в магнитофоне невыносимо орало, охало, аукало, попискивало.
— Ты это что делаешь? — подозрительно поинтересовалась Валентина Сергеевна и потрогала джинсы. — Что это ты вещь портишь?
— Да ничего я не порчу! Сейчас мода такая — «варенки» называется.
— А джинсы кто тебе новые покупать будет?
— Не боись, не ты.
— Что?
— Ой, мам… — Сергей устало вздохнул. — Что ты вечно вмешиваешься!
— А то! Я вам эти джинсы приношу, своим потом на них зарабатываю, поэтому имею право вмешиваться!
— Эти джинсы я сам принес! И сам назад отнесу!
— Куда это?
— Куда надо!
Валентина Сергеевна оперлась на секцию и стала ждать объяснений.
— Блин…
— Не блин, а рассказывай матери!
Сергей встал, бросил джинсы на диван, выволок из-под стола коробку, полную таких же джинсов.
— Вот. Купил у Максимова. Тридцать рублей пара. А после обработки продам за сорок. Сечешь?
Валентина Сергеевна с интересом пощупала джинсы, поскребла ногтем ободранные фрагментики.
— Так может возьми шкурку покрупнее? А то что это за протертости? Ничего не видно.
— Так надо, мать! Не вмешивайся, если в моде ничего не понимаешь!
— Это я не понимаю? Я получше тебя понимаю! Так что молчи мне! И музыку эту дурацкую выключи, а то скажу в школе, что ты тяжелый рок слушаешь!
— Это не тяжелый рок! Это Майкл Джексон! Не лезь в мои дела, мать, а?
— Майке этой своей ты такое не скажешь! А мать все стерпит, да? Правильно, сынок! Давай, ори на мамку! — крикнула Валентина Сергеевна и вышла, довольная собой и сыном.
В коридоре на полу сидела зареванная Ирочка и зло шмыгала носом.
— А, да! — Валентина Сергеевна снова заглянула к Сергею. — Сереж, а что наша Ирка в шахматы играть умеет?
— В шахматы? Да она ж дура полная! Она даже в прятки играть не умеет!
— Плохо, — Валентина Сергеевна снова вошла в комнату и прикрыла дверь. — Сереж! Дело есть!
Сын только глубже ушел в работу.
Пришлось выключить эту орущую дуру, эту Майклу Джонсону. Только тогда Сергей отбросил в сторону свое рукоделье.