— Там! — она махнула рукой в сторону тех самых свай.
Конечно, если прятаться, то только там. Девчонки рванули вперед, Лена отстала, уступила первую дорожку легкой, как заяц, Наташе… А потом увидела только мелькнувшие в воздухе растопыренные Наташины пальцы. И все закончилось.
Лена стояла и дышала. И ничего не понимала. Только что была Наташа. И вот уже ее нет!
— Наташа? Наташа??
Только что они бежали за «разбойниками» и почти нагоняли! Были рядом! И вдруг…
Откуда взялась эта яма? Два дня назад ее не было! Точно не было, здесь весь двор в прятки играл! А старшеклассники костер жгли, вон еще пепел остался. Наташа тогда умудрилась обжечь руку, схватив консервную банку, до этого горевшую в костре.
— Наташа?
— Ленка! Помоги встать!
Лена с готовностью перевалилась через песчаный ров и съехала вниз. Не такая уж большая яма и совсем неглубокая…
То, что Лена увидела потом, надолго стало темой ее ночных кошмаров.
Наташа закрывала лицо рукой, а по пальцам текла кровь.
— Только не кричи, — просипела она. — А то еще кто-нибудь меня увидит…
Как будто это было сейчас важно.
Следующие двадцать минут они пытались вернуться во двор, домой.
Почему-то Наташа очень боялась того, что ее заметят. Она пряталась за спиной Лены, крепко прижимала ладони к лицу и время от времени вытирала кровь рукавом. Пару раз хотела остановиться, посмотреть, что же там все-таки такое произошло, но Лена тащила ее вперед.
Лене и подумать было страшно о том, что нужно смотреть на кровь. Еще она жутко боялась, что Наташа умрет. Но что делать для того, чтобы Наташа не умерла, она не знала. Понимала только, что нужно спешить.
Ближе всех был сейчас ее, Ленин, дом.
Когда Маргарита Петровна увидела бледную Лену с безумным взглядом, она схватилась за косяк двери и за сердце. Ни слова еще не было произнесено, а Маргарита Петровна уже почти вышла из игры.
— Мама! Тут Наташа!
Лене не успела объяснить, Наташа сама вышла из-за угла и попыталась сквозь окровавленные пальцы увидеть реакцию Маргариты Петровны.
— Так, девочки, спокойно, без паники, — Маргарита Петровна медленно отступила в коридор. — Входите. Все будет хорошо, только без паники. Все будет очень-очень хорошо…
На лестничной клетке остались россыпи кровавых капель.
Как только вошли в комнату, капнуло и на коврик, но никто не обратил на это внимания, только белая кошка Мурка брезгливо подергала усиками, изучая кровь.
А Маргарита Петровна уже звонила в «скорую». Потом — Капитолине Михайловне, но у той было занято, а на перезвон времени уже не осталось, прибыла карета «скорой».
До больницы ехали так долго, что Наташа уже успела привыкнуть к боли, к свету голубой лампы нал головой, к испуганным лицам Маргариты Петровны и Лены. Санитар «скорой» позвякивал ампулой о шприц, и звук был, мягко говоря, не из приятных. Но на Наташу вдруг обрушилась какая-то странная вялость, ей было страшно и безразлично одновременно.
— Доктор, как она?
— Ну, вы же видите…
— Она такая бледная и молчит!
— Шок, кровопотеря…
— Она будет жить?
— Ну вы, мамаша, даете… Конечно, будет!
Маргарита Петровна хотела сказать, что она совсем не мамаша, что мамаша сейчас нянчится с двумя малолетними детьми и новость о Наташе ее вряд ли обрадует. Но не сказала.
— Почему столько крови?
— Много кожи содрала.
— А это опасно?
Ну, могло быть хуже. Могла без глаза остаться.
— А что с ней будет, доктор?
— Посмотрим. Главное, чтобы заражение не началось, а так… Шрам, конечно, будет порядочный. И прямо на лице.
— Шрам?
— Конечно, а как вы думали? Пол-лица ребенок стесал! Лучше следить надо было! А то бегают черт знает где!
И снова Маргарита Петровна промолчала. Она прижалась к Лениной макушке и с ужасом думала, что было бы, если бы Лена бежала первой… Потом ей до боли становилось стыдно за такие мысли, она начинала соображать, как сообщить о Наташе Капитолине Михайловне. И не могла даже представить интонацию, а не то что нужные слова.
Слава Богу, хирург не настаивал на немедленном оформлении и забрал Наташу на операцию сразу же. Еще час Маргарита Петровна и Лена кружили но коридору, сидели на холодных твердых стульях, сбитых в один ряд. У Маргариты Петровны не было двушки, чтобы позвонить, а на улице становилось все темнее, и Капитолина Михайловна наверняка уже искала дочь.
Потом врач в приемной сжалилась, позволила сделать один звонок, и Маргарита Петровна набрала… Костика.
— Извини.