— Да не за что! Ты меня не отвлекла. Я как раз сочинял пятнадцатый сонет…
— Мне нужна твоя помощь!
Костик удивленно присвистнул.
— Тут с Лениной подружкой беда, она в больнице… Прошу тебя, позвони ее матери, я не смогу! Я не знаю, что ей сказать… Да и занято может быть…
По звонкому молчанию в трубке было понятно, что Костик слабо представляет себе такой разговор с совершенно незнакомой женщиной.
— Хорошо… Давай телефон.
Маргарита Петровна с облегчением вздохнула.
Хирург не ожидал, что в полночь его будут ждать в холле какие-то безумные, плохо соображающие люди. Он собирался домой, у него был трудный день… А тут вдруг приходит санитар, ругается, говорит, что посторонние мешают работать, а уходить не собираются и целый вечер требуют хирурга на разговор.
— Вы родители?
— Нет, но мы близкие друзья! Почти родственники!
Испуганная толстая девочка, женщина скучной наружности и мужчина с лицом алкоголика. Хирург вздохнул.
— Состояние девочки стабильное, она спит. Ей дали успокоительное, так что до завтра, до обеда, можете не приезжать. Операция прошла успешно. Что вас еще интересует?
— Каковы перспективы? Сколько она здесь пробудет? — спросил мужчина.
— Пока рано говорить, но обычно дети быстро становятся на ноги.
— А ей больно? — спросила девочка.
— Нет. Сейчас уже нет. Что-то еще?
Хирург подождал две секунды, потом направился к себе, к плащу, к чемодану, к возможности поехать домой.
За спиной зашуршал полиэтилен, было слышно, как мужчина что-то передал женщине.
Она догнала хирурга, робко сунула ему в руки пакет, в котором звякнули бутылки.
— Ну, зачем это? — устало возмутился хирург, но остановился и пакет не вернул.
— Возьмите, пожалуйста!
Женщина неловко улыбнулась, нелепо дернулась, не зная, куда ей дальше.
— А скажите, доктор… Она слишком… испортила себе лицо?
— Ну, я собрал все, что мог. Сильное повреждение брови, рваная рана щеки, сломан нос, разорвана губа… Но будем надеяться на лучшее… Вы не мама, нет? Тогда я вам скажу. Красавицей ей, конечно, уже не бывать. К сожалению, в таких случаях медицина бессильна. Нет, вы потом сможете специальные пластические операции сделать, если захотите, но шрамы все равно останутся. Зато мы исключили заражение, и это уже хорошо.
Маргарита Петровна охнула и прикрыла рот ладонью.
Хирург напоследок кивнул ей, мужчине и девочке, плотно сросшимся на заднем плане.
Впереди у него была долгая дорога домой, и кто мог осудить уставшего человека за то, что дорога волновала его больше, чем нос незнакомой девочки.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 1
— Хочется, чтобы новый 1990 год был… лучше, чем 1989! Все! Давайте пить!
Маргарита Петровна улыбнулась, вздохнула. Костя, как всегда, оригинален.
Вместе уже несколько лет, а все равно удивление, а в приличных компаниях иногда и чуть-чуть смущение. Это не человек, это специальное приложение к нему: ни дня без безобразия. Как будто перед Костиком стоит такая задача — не повториться ни в чем: если вчера встал рано и писал стихи под кофе, то сегодня проспит до девяти, а потом начнет, не умывшись, чинить бачок. С ним все было необычно, ново, но часто и страшно утомительно. А еще он умел быть трогательным, сентиментальным, вязал крохотные букетики и развешивал их на ручках дверей, или писал записочки, или вырезал бумажные сердца, которые неожиданно выныривали из любимой книги. Маргарита Петровна раньше с такой рукотворной щедростью не сталкивалась и периодически нервничала. Ей казалось, что Костик играет, остается клоуном даже когда они вдвоем…
— Мам, я побежала?
— Куда?
— Ну, к Ирке! У нее родики… родители уехали! Мы у нее встречаемся!
— Ничего себе! — Маргарита Петровна отставила бокал. — Хорошенькое дело — уйти из дому в двенадцать ночи!
— Ма, я уже большая! Мне пятнадцать лет, между прочим!
— А мне, между прочим, сорок пять, и что? Я же не ухожу из дому за полночь!
— А тебе просто некуда идти! — Лена улыбнулась. — Ма, я же никуда не денусь! Я буду у Иры. Могу остаться до утра, могу вернуться, если соскучишься!
— Ой, Лен, — Маргарита Петровна вздохнула. — Не могу я так… Не пущу… Прости.
— Что тут у вас за новогодний консилиум? — Костик обнял обеих, выдохнув шампанским. — Предлагаю перенести прения на утро, гости ждут.
— Костя, она хочет уйти к Ире! — Маргарита Петровна все яснее понимала, что никуда одну Лену не отпустит. — Ночью! Нашими бандитскими дворами!