Ирочка тихо скользнула к двери, за которой скрывался Сергей, и склонилась ухом к ручке.
— Целуются! — диким шепотом доложила она.
Целуются! Лена вспыхнула от мысли, что в трех метрах от них, за тонкой стенкой, кто-то с кем-то целуется.
— А девчонка такая страшная, мама дорогая! — Ирочка скорчила рожу. И если только та несчастная девчонка хоть на десять процентов соответствовала этой роже, то жизнь ее ожидала трудная, очень трудная.
Лена все еще стояла в коридоре, обутая, одетая, без плана действий. Запахи Нового года… Насыщенные такие! Как будто вся полезная площадь немаленькой квартиры Сидоровых увешана мандариновыми корочками. Прямо по курсу — уголок стола, накрытый белой скатертью. И на этом уголке нагло поблескивает лощеной обложкой журнал «Бурда» — восьмое чудо света, каким-то образом попавшее в эти холодные края. А возьми чуть вправо — и вот он, телевизор, с восхитительным, нереальным видиком — крышечка выдвинута вверх, пасть пуста, ожидает кассету. Сейчас Сергей смоется, и Ирочка включит Индиану Джонса…
Тут «братская» дверь отворилась, и вышел Сергей. Вслед за ним, обтягивая свитер, выплыла та самая девчонка-страшилище. У Лены было всего несколько секунд, но она заметила, что, во-первых, ничего такого ужасного в подруге Сергея нет, и, во-вторых, Ирочка испарилась, растаяла в елово-мандариновом воздухе ровно за мгновение. Но Сергею его оказалось достаточно, чтобы засечь шпионаж.
— Ирка! — он рванул вслед за сестрой.
Грохот, визг, ругательства Сергея.
Девушка лениво взглянула на Лену.
— Подслушивать нехорошо!
— А я не подслушивала, — не согласилась Лена.
— Как тебя зовут? — девушка Сергея сунула в сапог тонкую ступню с красными ноготками под капроном.
— Лена.
— Ты подружка Иры?
— Да.
— Ира — избалованная девочка, да?
— Ничего она не избалованная. Она нормальная.
— Странно. А мне показалось, что избалованная, и не очень воспитанная.
Лена молча смотрела, как она одевается. Права Ирочка. Страшная эта девчонка, страшная и противная. Несмотря на белые сапожки и короткую пушистую шубку. Несмотря на красные ногти на ногах.
— Илона, подожди!
Сергей выбежал в коридор, щеки его пылали, модный «ежик» на круглой голове воинственно топорщился.
— Я ей, кобыле, накостылял хорошенько! Мля, скорее бы перевезти вещи и зажить нормальной жизнью! Я там договорился, на следующей неделе фургон дадут, бесплатно, все включено…
— С Новым годом! — сказала Лена и пожалела.
— Еще одна! — скривился Сергей. — Что вы все тут вьетесь? Не можете на улице побалдеть?
— Да ладно ты! — улыбнулась Илона. — На улице холодно!
— А мне пофиг! Если не умеют себя вести… Так и будешь на пороге стоять?
Лена резво отодвинулась, пропустила парочку. Напоследок Сергей одарил ее ядовитым взглядом и хлопнул дверью.
— Ушел?
Ирочка нарисовалась так же неожиданно, как и исчезла.
— Вот гад! Дал мне по морде! Чуть голову не оторвал!
Говоря это, Ирочка сияла. Что ее так радовало? Факт восстания против брата? Факт его удаления из квартиры?
— Он собирается жениться и свалить отсюда!
О! Вот это новость!
— Жениться на этой? Илоне?
— Ага! Она какая-то жутко блатная, у нее родики крутые! Серега прям вокруг нее прыгает, как ненормальный!.. Ну, раздевайся скорее! Там еды полно, а еще у меня сигареты есть! У Сереги стырила! Хочешь попробовать?
Лена пожала плечами. Как можно знать, хочешь или нет, если ни разу не пробовал?
Но гораздо больше, чем сигареты, ее интересовал другой вопрос…
Как ему не страшно жениться?
Потом из ванной выползла Наташа, вынесла телефон. По лицу было видно, что «колыбельные» Наташа петь умеет, но как-то очень сильно не любит.
И начался собственно праздник.
— Девки! Зырьте, что мне мать на Новый год подарила!
О, Боги! Бюстгальтер! Красивый какой! Весь из кружева, с тонкими бретельками! А цвет! Нежный фиолет! Такого в природе не бывает! В магазинах так уж точно.
— Он мне великоват, но мать сказала, что у меня еще груди вырастут, будут, как у нее. А пока можно просто смотреть.
Лена взяла бюстгальтер, как бабочку, которая задремала на пару секунд, но сейчас одумается и улетит, и фигушки ты ее еще раз потрогаешь. Бюстгальтер не улетел. И был робко прижат к майке в том месте, где у Лены была грудь.