— Танцуете? Поете?
— И танцую, и пою! — с гордостью согласилась Ирочка.
— Ну, так показывайте!! У нас еще тридцать человек за вами!
Ирочка испуганно дернулась, изобразила разминочное танцевальное упражнение «коленки-локоточки». Мужчины смотрели с холодным безразличием.
— Нет. — Ирочка решительно остановилась. — Лучше я вам спою!
Она затянула «Купалинку» — голос дрожал, рвался, ноты, подлые, не брались даже под нажимом. Мужчины потухли.
— Нет, постойте! — заволновалась артистка. — Я вам лучше… Стишок… Нет!.. Анекдот расскажу!
Она не знала нормальных анекдотов. В смысле таких, какие можно рассказывать взрослым. А стихов она не помнила вообще. Даже в формате двух первых строчек. Зато она знала много анекдотов плохих и неправильных, над которыми гоготал весь класс.
И она красиво положила руки на тонкую талию, заплела стройные ножки в эффектную стоечку, открыла розовый рот…
Мужчины переглянулись и хмыкнули, тетушка в шали подняла брови и прошипела:
— Ну, знаете…
А Ирочка скромно опустила ресницы и улыбнулась нежно-нежно.
— Я такие анекдоты даже в армии не слышал! — уже громче засмеялся один из мужчин. — Девочке тринадцать лет!
— Пятнадцать! — ласково поправила Ирочка.
— Тем более! Хорошая девочка!
— Спасибо!
Тени в глубине комнаты шевелились и шептались. Их Ирочкино выступление тоже не оставило равнодушными.
— Ты видел, сколько огня? Ты Гамлета с такими глазами играл, полжизни на это положил, а тут выходит пятнадцатилетняя девочка и рвет зал анекдотом! А слова какие! В каком дворе так гутарят, милая?
— В Серебрянке, — Ирочка улыбалась, рисовала носочком кроссовки круги.
— И что, у вас там так принято?
— Ага!
— Ну, вот что! — один из мужчин откашлялся, согнал улыбку с лица прочь, но она немедленно вернулась снова. — Давайте мы вот что попробуем сделать! Дуняша!
От партии теней отделилась смешная девчонка в кудряшках, послушно подошла к столу.
— Дуняша! Ирина! Мы сейчас вот что попробуем сделать! Представьте, будто вы — две деревенские хозяюшки. И Дуняшина корова потоптала все огурцы на Ирином огороде! Разговаривайте!
Секунду девочки хлопали глазами, тупо смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же хотел сказать этот веселый человек. Потом Ирочка выпятила вперед тощую грудку и закричала дурным голосом:
— Ах ты, корова! Твоя корова у меня все огурцы потоптала! А чтоб она сдохла вместе с тобой, коровой, эта твоя корова!
— Что? — немедленно завелась Дуняша. — Чтоб моя корова сдохла? Да моя корова умней тебя в тыщу раз! Если б не она, ты б свои огурцы сроду в ботве не нашла! Корова ей мешает!
— Мне твоя задница толстая мешает! Сама корова и корову еще привела!
— Моя задница лучше твоей! У тебя вообще задницы нет — одни хрящи! И патлы пережженные!
— Натуральные патлы, понятно тебе, жиртрест? Корову свою забери, а то на колбасу пущу! Вместе с тобой!
— Кто это говорит? Кощей этот говорит? Да ты даже огурец свой поднять не сможешь, свалишься!
— Я с вас за каждый огурец по два возьму! Вы у меня до конца жизни проценты будете выплачивать! Я на вас управу найду!
— Ты сначала огурцы найди! Дура такая!
— Я дура?
— Ты дура!
Бац! И Дуняша получает пинка кроссовкой! Только шнурки вверх, как салют!
Тени хохотали и раскачивались в стульях, мужчины гулко смеялись в кулаки, прижатые к губам, даже тетушка-тортилла благосклонно обмахивалась шалью.
— Ты, блин, драться? — Дуняша бросилась на Ирочку, щеки у нее пылали. — Да я тебе!
Ирочка схватила Дуняшу за тугие кудряшки и принялась мотать, крутить вокруг себя. Соперница визжала, но не сдавалась.
— Хватит! Хватит! — простонал один из экзаменаторов. — Все! Тетки! Стоп!
Девочки еще дернули друг дружку по инерции и застыли, не зная, что делать дальше. Потом Ирочка ослабила хватку и почувствовала, как Дуняша отлипает, отваливается, отпуская ее, Ирочкины, волосы. Оказывается, она тоже настроилась снять скальп с конкурентки. А Ирочка в пылу борьбы даже не заметила.
— Спасибо! Хватит! — все вокруг смеялись, хохотали, похрюкивали от удовольствия. — Да! Давно нас так никто не радовал! Давно!
Дуняша тихо исчезла в районе стульев. Ирочка осталась одна — румяная, с тяжелым дыханием, с всклокоченной «волчицей». Глаза ее сверкали, тело было готово к борьбе, руки искали опору и булыжник поувесистее.
— Ну, Маркелова, вы и фрукт! Садитесь! Мы вас берем!
Ирочка хотела переспросить, куда садиться, куда берут, что за этим следует. Но тут дверь отворилась, показался чей-то нос и робкий голос прожурчал: