Тетушка встретила Наташу довольно тепло, хоть и пожаловалась с ходу на осложнение ситуации в бизнесе:
— Понимаешь, Натаха, времена изменились. Проверка на проверке, контрольных весов вокруг понаставили… А как там мать?
— В больнице, скоро родит.
— Ой, ну хоть бы уже мальчик был! А то ваш батя не остановится!
Она хохотнула, потом погрустнела.
— Совсем туго с деньгами, да?
Наташа кивнула.
Тетушка задумчиво выругалась.
— Ладно, Натаха, сейчас попробую тебе подсобить. Тебе восемнадцать уже есть? Ну, типа есть, да?
— Ну да…
— Тогда молчи и кивай.
Через полчаса тетушка пристроила Наташу работать в столовой через дорогу уборщицей и посудомойкой. Пока на сорок рублей, а там посмотрим.
Наташа была счастлива.
Кто бы мог подумать, что такой обычный день закончится таким праздником?
Ирочка топталась вокруг своего ящика, скучала. Вечерело. Покупателей было немного. Заколки, расчески и разное другое довольно блестящее китайское барахло не сильно волновало тех, кто проходил мимо. И было откровенно холодно, но Ирочка не собиралась уходить. У нее имелся денежный план, и свернуться, не выполнив его, Ирочка не желала.
— Заколочки покупайте! — покрикивала она. — Отличные заколочки, расчески, зеркала!
Сергей начал гонять в Китай, тарился там разной конъюнктурной ерундистикой, одеждой, галантереей. Одеждой и другим серьезным товаром торговал сам, а Ирочку посалил на мелочь. И то с сомнением.
Но тупоумная сестрина задание выполнила и перевыполнила! Она рванула в бой, как хорошая самоходка! Рынок пустел, а Ирочка все еще прыгала вокруг своих ящиков, зазывала. А уж если кого зазвала — все. Без покупки товарищ не уйдет.
И ей было не то чтобы интересно. Как может быть интересно стоять на морозе, протирать пеструю мелочевку от снега, вертеть головой, опасаясь милиции и еще кое-кого, о ком на рынках ходили слухи? Как может быть интересно просыпаться так рано, что это еще ночь, утром и не пахнет? Потом волочь сумку с барахлом на улицу, ждать там Сергея, при этом зевать так отчаянно, что челюсть заклинивало, ехать на рынок и занимать местечко, отбрыкиваясь от таких же полулегальных… Первые покупатели появлялись не раньше восьми, а борьба за место начиналась часом раньше. И целый час потом надо было прыгать, чтобы согреться, и ожидать неизвестно чего. Ведь могли и не купить. А могли разобрать все.
В обед Ирочка лопала домашние замерзшие бутерброды, а к ужину уже возвращалась домой, волокла свою сумку.
Как могло это нравиться? Ирочка даже где-то ненавидела свою судьбу. Но не было восторга ярче, чем считать деньги.
Прошел месяц с того момента, как Ирочка изгнала Андрея и Лену. За это время она успела подружиться с двумя новыми парнями-солдатами, с одним парнем, будущим строителем, и еще с кем-то, не помнила уже. Андрей остался в прошлом. Вместе с театром.
В последний раз они виделись неделю назад на премьере спектакля про Ромео и Джульетту. Ирочке досталась роль кормилицы Джульетты. Тоненькой, золотоволосой куколке Ирочке досталась роль КОРМИЛИЦЫ! А знаете, кому досталась роль Джульетты? Обделаетесь! Дуняше! Коротконогой овечке с красными щеками и бюстом третьего размера! При этом первоначальный расклад был правильным: Ирочка — Джульетта, Дуняша — Кормилица. И Ирочка была счастлива и горда, дома она кривлялась перед зеркалом, примеряла томные улыбки и поцелуйчики, кокетливо вертелась, разбрасывая по плечам локоны. А потом пришел день первой репетиции и оказалось… Что это все очень скучно! Скучно, нудно и однообразно!
Ирочка сходу, без единой запинки прочла свой текст, взглянула в глаза Ромео так, что Ромео онемел и забирал воздух ртом, как большая рыба… Но режиссер потребовал повторить… Потом еще раз… Потом снова, но чуть-чуть изменить интонацию, сделать ее более парящей… А потом у Ирочки пропало желание страстно смотреть, шептать красивые слова и притворяться до смерти влюбленной. Она пялилась на дверь и ждала, когда можно будет ее открыть и выйти на свежий воздух. Там такая чудесная погода, такой ароматный март!
На следующей репетиции повторилось то же самое.
А потом Ирочку заменили Дуняшей. Дуняша не зависела от погоды, она все делала ровно, искала нужную эмоцию дотошно и привередливо, как арбуз в горке других арбузов. Естественно, ей можно было доверить главную роль.