И вот свершилось! Модная, тонкая красавица Ирочка, грязно ругаясь, встала. Взяла затасканную метлу, истертую потными руками крестьян-разнорабочих. И рррраз!
А потом случилось еще одно знаменательное событие.
В решетку закрытого рынка требовательно застучали, и родной голос громко поинтересовался:
— Девочки! Где тут у вас цветы купить можно?
Несколько секунд Ирочка вспоминала — чей же это такой голос? Откуда она его так хорошо знает. Медленный поворот на звук, метлой балансируем… Нет, голос определенно свой, просто в этих интерьерах он никогда не звучал. Но звучал в других. Кто же это?
— Ира?
— Папа?
Разделенные решеткой, изумленные до немоты, отец и дочь стояли и смотрели друг на друга.
И каждому было чего испугаться после того, как они пришли в себя.
Ирочка спрятала метлу за спиной — конечно, черенок ее торчал над плечом, но это уже были мелочи… А вот отец не смог спрятать чью-то молодую брюнетистую мордочку, прилипшую к окошку их семейного авто.
— Понимаешь, — Игорь Петрович наморщил лоб, закашлялся. — Тут сотрудница попросила домой подбросить. У нее день рождения, у мамы. А время позднее. Вот я и помогаю.
— Все понятно, — кивнула Ирочка. — Я тоже помогаю подружке. Она в туалет побежала.
— Видишь, как хорошо быть отзывчивым! — Игорь Петрович маялся, не знал, что делать дальше. — Ну, ладно! Мы… Я поехал. Встретимся дома… Может, тебя подвезти?
— Нет, что ты! Я не хочу вам с сотрудницей мешать!
Игорь Петрович, уже сделавший три шага в сторону машины, застыл, потом вернулся. Взялся за прутья решетки, взглянул на дочку с тоской.
— Ира. Я тебя очень прошу. Во избежание недоразумений не говори ничего маме, ладно? Она у нас впечатлительная, еще насочиняет себе чего-нибудь…
— Это точно. Впечатлительная.
Игорь Петрович полез во внутренний карман пиджака, достал кошелек.
— Вот. Я давно хотел тебе предложить купить какую-нибудь новую одежку… Или что там тебе надо… Думаю, сейчас будет самое время.
Ирочка протянула ладонь, приняла деньги, пересчитала. Игорь Петрович с тревогой следил за ее лицом.
— Ну, на новую одежду тут не хватит. Одежда сейчас дорогая… Ладно, ДБЗ.
— Что такое ДБЗ?
— Это значит добазарились. Иди к своей сотруднице.
Игорь Петрович сел в авто, все еще поглядывая на дочь с опаской. Молоденькая сотрудница о чем-то капризно и беззвучно спрашивала за стеклом, но Игорь Петрович молчал. Говорили только шины, визжали, красиво разворачиваясь и унося «жигуленок» от греха и от рынка подальше.
Глава 10
Следующий день. Дворец молодежи. Танцевальный фестиваль. Ирочка, Лена, мама Ромы Роза Наумовна, папа Ромы Иван Иванович, сестры Наташи Анжелика и Элеонора, а также тайно прибившийся к ним одноклассник Яковлев смотрели выступление Ромы и Наташи.
Они вышли на площадку, как сказочные принц и принцесса. Правда, вместе с ними вышли еще пар десять, но Рома с Наташей были ярче всех их вместе взятых.
— Офигеть, какое платье! — сказала Ирочка. И жутко, страшно пожалела о том, что бросила танцы.
А Роза Наумовна сжала ее плечо и прошептала:
— Правда, Рома просто ангел?
— Ага. Ангел.
Блин! Ну какое же у Наташки платье! Обалденное платье, такое взрослое, открытое, с бисерными тесемочками, спина вырезана до самой попы. А туфельки! Блеск! Так бережно поддерживают пальчики, так ярко блестят! И поразительнее всего то, что у сонной тетери Наташки, вечно одетой в штаны с оттопыренными коленками, есть такая фигура! Роскошная фигура, как в журналах! Крепкая, тонкая, с большими сиськами и с длинными, упругими, как кегли, ногами. Надо же! А как скрывала!
— И Наташенька так хорошо выглядит! — не унималась Роза Наумовна.
Лена смотрела на все происходящее сквозь призму слез и своей беды. Она не спала всю ночь, кусала подушку, и к утру оказалось, что пару раз она все-таки пустила ей перья. Слез у Лены осталось немного, они выдавливались с трудом, вызывая боль в горле. Или в животе.
Не любит. Андрей не любит. За ночь к этому привыкнуть не удалось.
Одноклассник Яковлев жарко и пристально смотрел на Наташу. Он держался в сторонке, не желая смущать честных людей своим присутствием. Но лицо его волновалось, как море перед штормом, ноздри дрожали, и каждая пора в нем, каждая пуговка в его скромной одежде пялились, пялились на Наташину спину.
Заиграла музыка, и пары рванули танцевать. Ух, и зрелище! Они все вертелись, изгибались, вращали попами, умопомрачительно дрыгали ножками, обнимались, скользили, прижимались — кто во что горазд. Пятилетняя Элеонора пищала от восторга, как резиновая игрушка. И все время пыталась обратить внимание Наташи на себя и на Анжелику.