— Из морепродуктов что у вас есть?
— Крабы, кальмары.
— Рыба какая?
— Есть осетрина, лосось, щука, судачок.
— Так. Мне дайте какую-нибудь рыбу на пару. И без соли, слышите? Гарнира не надо. Отдельно отварите брокколи. Салат — свежие овощи, кальмары. Минеральная вода без газов… А девушке…
— Мяса! — пискнула Ирочка.
— Не надо ей мяса. Рыбу. Можно с рисом. Сок… Ненатуральный ведь у вас сок, голые углеводы…
— Можем выжать из свежих фруктов, — официант улыбался мрачной Ирочке.
— Сколько это будет стоить?.. А, вот… Вижу, — Бронислав Станиславович вдумался в цифру. — Нет, не надо… Тоже минеральной воды без газов. Салат будешь?
— Нет! — Ирочка надулась, глаза ее блестели от обиды за мясо и рыбу, и от жалости к своей судьбе — ни рыба, ни мясо…
— Тогда это все.
— Десерт, вино, кофе?
— Ничего не надо. Иди, милок!
Официант ушел, его прощальный взгляд говорил Ирочке: не обращай внимания на своего старика-скупердяя! У меня скоро закончится смена и мы можем вместе убежать далеко-далеко! В Кунцевщину.
— Ну, давай уже как-то ближе знакомиться, Ирина Игоревна!
— Знакомьтесь, — она смотрела в окно и грызла губу.
— Ты не хочешь со мной разговаривать? Вполне объяснимо.
— Я хочу мяса!
— А я тебе объясняю, что мясо есть вредно! Поверь взрослому человеку.
— А мне хочется мяса!
— Ирина Игоревна, — вздохнул Бронислав Станиславович. — Пойми мой принцип. Я не намерен уступать. Если я тебе сейчас позволю пойти против здравого смысла, то и потом ты сделаешь то же самое. Лучше огорчиться сейчас, но благодарить меня позже.
— Это когда?
— Когда тебе будет… лет сорок… пятьдесят.
— Я не доживу!
— С таким отношением к жизни — да. Именно поэтому я собираюсь принять кое-какие непопулярные меры, вызвав тем самым самые негативные эмоции, но в результате обеспечить и тебе, и себе оптимальную старость.
— Себе вы уже, судя по всему, обеспечили!
— Грубо, — Бронислав Станиславович достал из внутреннего кармана тоненький медицинский пузырек, отпил из него, подержал жидкость во рту. — Я списываю это все только на твой возраст и темперамент. Надеюсь, твой разум возьмет верх над эмоциями.
— Не возьмет!
— Что ж… Прискорбно.
Он снова уткнулся в меню. Просто читал ценник, и брови его удивленно двигались — ну, надо же, какая беспредельщина!
А Ирочка сидела напротив, слышала, что стучит ее сердце, бьется о ребра, как сумасшедший в клетке, чувствовала, как пузырятся слезы, выплескиваются за края век. Она так ненавидела этого толстого, разрушенного человека, так презирала посуду, которой касалась его рыхлая рука, была готова упасть в обморок от его запахов, но… За окном ресторана стоял черный блестящий автомобиль заграничного производства. И Ирочка уже два раза каталась в нем по трассе в Боровой. И сегодня после ресторана ей снова было обещано место за рулем этого чуда и полчаса неземного счастья.
И за это она была готова терпеть.
— Девушка! А вы до какого времени работаете?
— До какого надо.
— В смысле? Я не понял! Когда можно будет вам назначить свидание?
— Никогда.
— Ого!
Наташа отвернулась от окошка, снова раскрыла самоучитель.
— Девушка!
Она не реагировала.
— Ну, девушка! А что вы читаете? Роман про любовь?
— Оставьте меня в покое!
— Ну, как я могу оставить в покое девушку, которая мне понравилась?
И человек снова и снова нес какую-то пеструю ахинею, омерзительные пошлости, a Наташа все смотрела в свой самоучитель. Конечно, читать не получалось, и она медленно, но круто закипала.
— Пардон!
Человек отодвинулся от окошка, подпустив ближе покупателя. Но не ушел. С другим покупателем было то же самое — кавалер подпускал его, ждал, пока осуществлялась покупка, топтался рядом. Но потом обязательно возвращался, до предела всунув фейс в окошко киоска.
— Девушка! А как вас зовут?
— Вы мешаете мне работать.
— Да. И буду мешать, пока вы не скажете, как вас зовут!
Наташа прикусила губу, еще ниже склонилась к книге.
— «Самоу…». Самоучитель читаете? Секса?
Наташа вскочила, приложилась ладонью к горячему лбу наглеца и вытолкнула его прочь из окошка.
— Вот что! — она и сама вылетела из киоска, придержала ногой дверь. — Я тебя первый и последний раз предупреждаю: отвали и не мешай, ясно? Ничего тебе здесь не светит! Еще раз сунешься — получишь так, что навсегда расхочешь знакомиться!