Наташа вскочила, хрустнув раскладушкой, несколько секунд приходила в себя.
Покупатель! Сигарет!
— Сейчас, минуту!
Она поморгала, приводя зрачки в чувство, тряхнула головой, потом открыла окошко:
— Слушаю вас!
Тишина. Только снег и звук далекой автосигнализации. Неужели, не дождался?
— Эй! — крикнула она. — Эй, кто там пива хотел?
Кажется, скрип уходящего по снегу. Наташа перемахнула через раскладушку, щелкнула замком и высунулась наружу:
— Эй, товарищ! Что вам?
И вдруг изображение кулака прямо у лица, короткая, острая вспышка, страшный хаос, нереальные, замедленные движения, серая спортивная шапочка до носа, снова кулак, боль, хруст раскладушки. И темнота.
— Фьююю-ти-фью-ти-фью-ти-фьююю… Фьююю-тиии-фью-ти-фью-тии…
Ирочка не могла понять: это ей такое снится? Что за ерунду стали показывать во снах в последнее время?
— Фьююююю…
Ходит кто-то, шумит. На фиг во сне так шуметь? Специально, что бы разбудить? Тупость какая!
— Ира! Вставай. Ира! Милиция!
— Чего?
— Вставай, говорю! Слышишь ты? Милиция пришла!
— Какая милиция? Отстань!
— Да встанешь ты или нет? Киоск твой на вокзале ограбили! Слышишь?
Ирочка вскочила, до конца так и не проснувшись.
— Как? Что за фигня?
Сонная, лохматая Валентина Сергеевна зябко куталась в халат. В коридоре гудел голос Игоря Петровича и еще чей-то, незнакомый.
— Вставай, хотят отвезти тебя куда-то!
— Фьююю-ти-фью-ти-фьююю….
— Игорь! — Валентина Сергеевна метнулась к двери. — Да попроси ты их, чтобы не звонили так! Дверь открыта! Зачем всем соседям знать, я не понимаю!
Еще кто-то вошел, что-то начал докладывать. Сознание медленно заполнило теплую Ирочкину голову. Ограбили киоск на вокзале? Да как такое возможно? Там же людное место! Там общественный транспорт ходит! Наташка там дежурит, в конце концов!
Натянула что попало, вышла в коридор.
— Вот она, владелица, — Игорь Петрович мрачно кивнул на дочь.
У косяка скорбно ежилась Валентина Сергеевна.
— Вы хозяйка? — спросил молодой безликий юноша в форме.
— Я.
— Проедемте с нами. Нужно осмотреть место преступления.
— Место ЧЕГО?
Валентина Сергеевна всхлипнула и протерла глаза рукавом халата.
— Если можно, побыстрее. Внизу машина ждет.
Ирочка как сомнамбула натянула сапоги, дубленку, взяла в руки шарф, сумку…
— Сумку-то оставь! — Валентина Сергеевна растерянно поправляла волосы. — Посеешь еще… Документы возьми в пакетик, а сумку оставь!
Уже в машине Ирочка окончательно опомнилась, присмотрелась к небу за окном:
— А сколько уже? Сейчас ночь или день?
— Без пятнадцати шесть.
О чем-то творит по рации. Сидящий рядом просматривает какие-то бумажки. И так странно в природе! Так тревожно! Такой нереально синий цвет у этого неба!
— Вы объясните, что произошло? А то я ничего не понимаю!
— Наряд проходил мимо киоска, услышал, как кто-то зовет на помощь… А там девушка, вся в крови и… Ну, короче, был факт насилия…
— В смысле? Вы нормальным языком говорите! Понятным!
— Изнасиловали девушку, побои нанесли серьезные!
— А… А что с товаром?
— Ну, побито все, разворовано, конечно… Сейчас будем смотреть, что осталось, а что унесли…
— Ничего не понимаю, — Ирочка едва контролировала дыхание от ужаса и волнения. — Но… Ведь там замок! Там же люди ходят! Даже ночью! Вот даже ваш наряд гулял где-то рядом! Как это могло произойти? Не врубаюсь что-то!
— Ну, откуда мы можем знать? Замок цел, дверь никто не ломал. Видимо, ваш продавец сама кому-то открыла. Дело молодое, замерзла ночью одна, вот и пригласила друга…
— А где она сейчас?
— В больнице. У нее там сотрясение, ребра поломаны, лицо разбито… Короче, хватает болтов… Приятного мало… Сейчас посмотрим киоск и можем вас к ней отвезти.
— Не надо!
Оба обернулись, кажется, даже вздрогнули от ее крика.
Ирочка вся пылала от ярости. Одной секунды ей хватило для того, чтобы понять, как она ненавидит Наташку!
Стерва! Сучка! Прикидывается святой, а сама! Лизалась бы себе где-нибудь на нейтральной территории, уродка! Так нет, она в киоске устроила себе гнездо! Это сколько денег пропало, сколько товара!
Милиционеры переглянулись, оценив метаморфозы лица этой прекрасной разгневанной торговки.
— Так это… Сейчас мы лейтенанта в больницу отправляем к вашей… пострадавшей. Что ей передать?
— Передайте… Что она уволена!