— Еды у тебя выходит навалом, и все остальное просто вранье? Скажи, зачем тебе это надо? — и где этот гад прятался? На нижнем этаже? Ну, а где еще, если не там? Иначе он бы меня запер на нем. Но для этого нужно найти выход с этого.
— Мне не нужна еда, я почти бессмертен, — о, еще один неудачный эксперимент? Местечко, где его оставили, получше моего будет. Или он просто спятил? Одно не исключало другого. И здесь, в лабораторной комнате, на полу в отдельном отсеке я нашел канализационный люк. Настолько маленький, что пролезала только рука, и вел он в такой же крысиный проход.
— Какое совпадение! Мне тоже еда не нужна. Но откуда ты знаешь, что бессмертен? Если не выбирался и не умирал? А я уже испытал всю прелесть и гостеприимство этого нового мира, — оставалось разломать стены возле входа к едрене фене. Но мне удалось лишь соскоблить керамическую обшивку в ближайшей комнате и убедиться, что здесь находился тот же серебристый материал.
— У людей этого мира еще есть шанс жить спокойно на этой планете, без нас. Им требовалось не покидать эту систему, и теперь я прослежу за этим, — как-то издалека начал. — Ты слишком не предсказуемый элемент в этом уравнении. А совершать прежнюю ошибку, доверяясь людям, я не буду, — его голос не менялся и был все также непреклонен. — Я стал причиной этой катастрофы, но теперь все будет иначе.
— А ты не слишком много на себя берешь? Как один человек мог разрушить целый мир? И теперь, сидя здесь, что ты можешь сделать? — новых идей, как выбраться из этой тюрьмы, не приходило в голову. Осталось дожидаться, когда я дойду до кондиции, но с этим голосом в голове особенно не расслабишься.
— Я дал людям знания, которые они использовали, несмотря на мои предупреждения. И ты — продукт их халатности, моя ошибка. Прости, но другого выхода нет. Твой процесс эволюции необратим. Мне остаётся только уничтожить тебя, — после этих слов я почувствовал странное ощущение.
Ничто не мешало вздыхать и шевелить грудью, но чувство, будто меня распирает изнутри, становилось сильнее. Паника охватила, когда я зажмурился от боли в глазах и начал царапать дверь руками и крыльями, не желая знать, что все бесполезно. Внутри все слиплось, вызывая рвотные рефлексы. Так продолжалось достаточно долго, я даже перестал дышать, и какое-то время казалось этого и не требуется. Но потом я потерял сознание.
Очнувшись от резкой боли совсем не в своей уже полюбившейся теплой канавке с раскаленной лавой, я почувствовал длинный стержень, а затем полет, закончившийся шлепком об стену. Недалеко через помутненный взор виднелось красно-оранжевое большое пятно, из которого выбиралось что-то темное, ослепляя своими фонарями. Сзади мелькали огоньки, а по нему стекали оранжевые струи. Я едва успел оглядеться, как снова получил удар длинным шипом, пригвоздившим меня к полу. И снова потерял сознание.
— К сожалению, мне не удалось тебя полностью уничтожить. Но в таком виде ты не сможешь вмешиваться в мои дела, — я ничего не чувствовал, кроме холодного голоса Леонида. Мне казалось, я все еще сплю или нахожусь в забытьи. Открыть рот, глаза или пошевелить конечностями, ничего не получалось. — Контролирующий тебя имплантат не функционировал полностью. Как и остальные заброшенные эксперименты, ты бы даже не узнал, что с тобой происходит. Но я не знал о твоем существовании, пока твой имплантат не подал мне сигнал.
Был ли это вообще голос? Воспоминания, которых я никогда не помнил, врезались в мою память, стоило только подумать. Множество размытых образов плавали в сознании: описания, чьи-то разговоры, споры. Я видел свои снимки до превращения в записях с названием «Отчет эксперимента 328». Седьмой этап модификации ДНК. Третья фаза интеграции программируемых наноструктур. Повышенная репродукция искусственных экстремофильных клеток. Неконтролируемая полиморфность органов и увеличение температуры. Появление ороговелостей.
— Многие годы я служил своему народу как бортовой компьютер Прометея. Мы скитались по галактике, когда наш мир уничтожили, чтобы укрыться от преследующей неизвестности и найти новое место. Нам не хватало ни сил, ни ресурсов, и Земля стала последней остановкой на пути. Но и тут нас не оставили в покое.
Описания с цифрами, мелькавшие и мешавшие сосредоточиться, сменились схемами звездных систем. Планета с одним материком, на которую будто смотрели сотни глаз, вспыхнула и изменилась, начиная отдаленно напоминать Землю с множеством континентов.
— После непрекращающихся катастроф, они оставили все чего достигли вместе со мной. Я был слеп, но со временем научился следить за ними, так же, как и за тобой. Скрыв свои технологии глубоко под землей, и приспособившись к местным формам жизни, влияя на их эволюцию, они нашли среди них свое место. Их память без науки была недолговечна, каждый новый виток заканчивался технологическим прорывом, путешествием за край системы и катастрофой.