Эля закатила глаза, раздражённо выдохнув. Пока мы с ней пускали слюни на Зимина, Ждана наших восторгов не разделяла, предпочитая повесить над своей кроватью постер Стаса Бонаева — барабанщика “Тотем”. К слову, моя подруга Валя, из Волгограда, тоже сохла именно по нему, хотя иногда не могла определиться, кто же ей нравится больше — Бонаев или итальянец Мэрлини, их гитарист.
— Так, слушайте, — я подняла руки и проговорила максимально строгим голосом. — Я выиграла “свидание”, мы немного пообщались с парнями, а потом началась эта стрельба и суматоха, Зимин дал мне свою толстовку, потому что нужно было убираться из клуба, а моё платье было слишком… заметным. И всё, мы ушли.
— И было это в… ? — Эля выгнула бровь. — А пришла ты в десять утра.
— Я от страха отключилась, когда начали стрелять, а потом проснулась в пустой квартире, за мной приехало такси, и вот я тут.
Мои соседки смотрели на меня так, будто я им рассказала полнейшую небылицу. Со стороны, в общем-то, так и звучало. Но ведь это была правда! О том, что Матвей предлагал мне развлечься, я решила не говорить. Мне было… стыдно. А ещё слишком волнительно думать об этом, не то что рассказывать вслух кому-то.
Девчонки переглянулись.
— Ладно, — махнула рукой Эля, но молчать о таком — преступление!
Я не успела даже ничего сказать, как она схватила свой смартфон и навела на меня камеру:
— А вот и наша девочка! Та, что выиграла эту жизнь, выиграв свидание с “Тотем”, — Эля расплылась в своей фирменной идеальной улыбке. — И-и-и… посмотрите, в чём она пришла под утро! В Толстовке самого Матв…
— Эля! — я, спохватившись, закрыла камеру ладонью, но подруга рассмеялась.
Эля была довольно успешной и популярной блогершей, у неё только в Тик Ток было больше пятидесяти тысяч подписчиков!
— Ты же не… — я посмотрела на неё округлившимися глазами. — Ты же не “кружочек” снимала?!
— А что в этом такого? — надулась Эля. — Это же круто! Ты только представь! Весь университет будет…
— Эля! — я прикрикнула на подругу. — Ты очумела? Удали сейчас же!
Она стушевалась и поникла, поняла, что на эмоциях сделала то, что задело меня. Эля хорошая подруга, но иногда её заносит, и она потом сожалеет о своей импульсивности.
— Блин, — Эля подняла на меня виноватый взгляд от экрана смартфона. — Я удалила, но было уже сорок три репоста.
Вот же блин… удалённое видео не исчезает из репостов.
Прикрыв глаза, я отвернулась, пока Эля и Ждана притихли за спиной. Стащила толстовку Матвея и бросила её на свою кровать. Ещё раз написала маме, а потом вытащила из шкафа полотенце, свежее бельё, накинула на платье халат и побрела в душ, очень надеясь никого не встретить по пути.
Закрывшись в кабинке, я разделась и встала под душ. Прикрыла глаза, когда кожи коснулись горячие струи воды.
Я попыталась расслабиться, и вроде бы начало получаться. Мышцы отдались лёгкой болью, которая бывает, когда долго находишься в напряжении, а потом пытается расслабиться. Но вместе с этим в груди начало жечь.
Всё, что произошло со мной вчера, казалось нереальным. Было ли это вообще?
Было.
И встреча с любимой группой, и стрельба, и чужая пустая постель.
И губы Матвея Зимина на моих. Его руки на моей талии.
При воспоминании о прикосновениях МаЗа, я сжала ладони в кулаки и упёрлась в стену. Внутри бурлил очень странный коктейль — к восхищению и обожанию, которые я испытывала к нему раньше, добавился страх. Матвей Зимин действительно теперь пугал меня.
И весь этот коктейль, разлившись по венам, заставил кожу пойти мурашками даже под струями горячей воды.
Я знала, что этот эпизод остался в прошлом, что я больше никогда его не увижу в реальности, но внутри странно жгло. Всё, чего мне сейчас хотелось, это вставить в уши наушники и включить его голос.
Именно это я и сделала, выйдя из душа. Даже отказалась от завтрака, хотя девчонки настойчиво предлагали. Игнорируя, что сейчас в самом разгаре день, я закуталась в свой банный халат и забралась под одеяло, а потом включила на повтор Тотемовское “Чудовище”, заново раз за разом проживая смысл текста и теперь точно понимая, о чём эта песня. А точнее, о ком.
Добби
Уже после первой пары мне захотелось помыться. И в группе на лекции, и в коридорах на меня смотрели и шептались или переглядывались. Липкие чужие взгляды доставляли жуткий дискомфорт.
Не могу сказать, что я была закрытой и необщительной, нет. У меня были подруги в школе в родном Волгограде, и в художественной студии тоже были. Но душой компании я никогда не была, и в центре внимания тоже. Даже когда к доске выходить приходилось, чувствовала себя напряжённой.