Но то, в какой фокус я попала сегодня, показался мне невыносимым.
Я зашла в раздевалку нашего потока и привалилась спиной к стене, спрятавшись между куртками. Мне срочно нужна была передышка, пока моя кожа не пошла ожогами под этими взглядами.
— Лора, — несмело позвала Эля, и я услышала шорох раздвигаемых курток. — Я знаю, что ты здесь.
Её обеспокоенное лицо показалось между рядами, где я спряталась.
— Здесь, — сказала я глухо и не удержалась от шпильки из-за обиды. — Надеюсь, ты без камеры.
Эля подошла ближе и остановилась, опустив пристыженно взгляд. Она закусила губы и с сожалением посмотрела на меня, а потом протянула стакан кофе. Это был очень искренний жест, тем более я знала, в каком финансовом положении она сейчас находится — её родители развелись, и адвокат всё вывернул так, что Эля и её мать остались буквально ни с чем, всё забрал отец, которого ни бывшая жена, ни дочь совершенно не интересовали. И для Эли, которая привыкла жить в достатке, это оказалось настоящим ударом.
Поэтому да, стакан кофе для неё роскошь. И то, что она купила его для меня, уже показывало, что Эля очень сожалеет и очень старается исправить то, что вышло.
— Спасибо, — кофе я приняла, потому что отказ бы её обидел.
— Прости меня, Лора, — Эля посмотрела своими огромными зелёными глазами на меня с искренним сожалением. — Я такая дура! Совсем уже с этим блогом помешалась. Мне жаль, что всё так вышло.
Пожав плечами, я кивнула. Что уже поделать… А Эля обняла меня.
— Слушай, может, не всё так плохо? — защебетала она, чуть расслабившись после моего прощения. — Может, это твой шанс стать популярной? Ты только представь, насколько на самом деле они все завидуют!
— Возможно, — я покачала головой. — Но я не из тех, кто сумеет воспользоваться такой популярностью. Я её не хочу, Эля.
Эля не стала настаивать. Мы выпили кофе, который она принесла, на двоих и пошли на следующую пару. В какой-то момент я даже подумала, что, может, всё действительно не так уж и плохо, но, Боже мой, как же я ошибалась.
Первые смешки я услышала на паре истории литературы. С задних рядов послышались перешёптывания и приглушённый хохот. Я сначала не обратила внимания, но заметила, как Эля под столом разблокировала свой смартфон и зашла в какой-то чат. А потом побледнела как стена.
— Что случилось? — шепнула я, а подруга тут же убрала телефон в сумку и посмотрела на меня, втянув голову в плечи.
Эля выглядела растерянной. Её взгляд метнулся наверх лекторского зала, а потом снова ко мне.
— Эля? — спросила я уже требовательнее, стараясь говорить тихо и не привлечь внимания преподавателя.
— Ты только не обращай внимания на этих идиотов, ладно, Лора? — сдавленно прошептала Эля, съёживаясь ещё сильнее.
— Что там? — я нахмурилась. Вид подруги пугал.
Эля сглотнула и протянула мне свой телефон.
Это был университетский чат-болталка. Чат на восемь тысяч человек… И там… там… были выложены мои фотографии. Точнее целый комикс, сделанный через нейросеть, а в главной роли были я и Матвей Зимин.
У меня моментально прошибло потом спину, а во рту стало сухо.
Иллюстраций было четыре. На первой я на коленях перед Зиминым. На второй он с довольным лицом застёгивает ширинку, на третьей я ворую его толстовку, спрятавшись за колонкой на концерте, а на четвёртой меня вышвыривают из клуба под руки охранники.
И огромная лента комментариев с насмешками. Кто-то утверждал, что я просто своровала толстовку и всё выдумала, что Зимин на такую бы никогда и не глянул, что у него сотни тысяч фанаток. Кто-то ржал, что я обслужила ртом всю группу и со мной, как с домовым эльфом Добби*, расплатились одеждой.
И тому подобная грязь.
Тонны грязи.
Мне показалось, я сейчас рассыплюсь на мелкие кусочки. Прямо тут, в аудитории.
Дышать стало нечем. Вся кровь будто к лицу бросилась, и оно вспыхнуло таким жаром, что кожа начала болеть. Горели даже уши, шея и корни волос.
— Лора… — прошептала Эля, а Ждана под столом сжала мою руку.
Казалось, ещё секунда, и я просто умру. Упаду и больше не встану.
Дрожащими руками я сгребла свои тетради в сумку, выскочила из-за стола и бросилась к двери под поднявшийся гул голосов и строгие предупреждения преподавателя.
— Лисицына! — только и услышала я в спину, когда вылетела из аудитории.
Но легче мне и за пределами её не стало. Прозвенел звонок с пары, и из всех аудиторий стали вываливаться толпы студентов. Может, они и не смотрели на меня, может, большинству я была совершенно и неинтересна, но моё восприятие сейчас было гипертрофировано, и казалось, что каждый взгляд прикован ко мне.