Не знаю, почему я решила, что он должен мне написать, но в груди трепетало тёплое, волнующее чувство. Мне так хотелось увидеть от него хотя бы короткое “как дела?”
Но меня ждало только сообщение от мамы. И в общем чате от старосты напоминание отправить ей номер страховки, кто ещё этого не сделал.
Лёгкое разочарование я попыталась развеять самокритикой — вообще-то ещё утро. Семь часов. Он вообще ещё спал, скорее всего.
Хорошо, что сегодня нам было ко второй паре, и можно было поваляться ещё целых полчаса, а потом спокойно собраться. Мои колени нещадно саднили, я сняла пластырь, наклеила новый и надела джинсы. О платье сегодня и речи не было.
Но даже в джинсах ходить было не очень комфортно. Грубая ткань тёрлась о кожу и раздражала раны даже через слой пластыря.
Эля выглядела великолепно, как и всегда, и пребывала в чудесном настроении. Она всегда была такой, кроме когда речь заходила о разводе её родителей. Тогда она сникала, могла даже заплакать или сильно разозлиться на отца.
Ждана же выглядела хмурой и была более молчаливой, чем обычно.
Мы отучились целый день, но за всё время Матвей мне так и не написал ни слова. Не то чтобы он был должен… но я ждала.
Не написал он и на следующий день. И через день. И всю последующую неделю.
Я говорила себе, что в этом ничего нет странного, что мы ведь просто друзья, однако не настолько близкие, чтобы часто списываться.
Может, он занят. Или уехал куда-то. Или… или… да мало ли вообще причин!
Но с каждым днём моё настроение было всё хуже, а горечь нарастала. Я не позволяла себе заходить в его профиль в соцсетях, хотя у меня всплывали уведомления о историях и новых фото на странице “Тотем” и самого МаЗа. Значит, ничего плохого с ним не случилось, просто… он не писал мне. Вот и всё.
Один раз, пока девчонок не было в нашей комнате, я даже расплакалась. Отругала себя потом, но понимала, что это не последние слёзы.
Эля и Ждана поглядывали на меня, но несколько дней ничего не говорили. Однако сегодня вечером притащили из магазина килограммовое ведёрко мороженого и предложили посмотреть пару серий моей любимой дорамы. Мы так делали, когда кто-то из нас сильно грустил.
— Если хочешь поговорить, то… — осторожно начала Эля, скрестив ноги по-турецки.
— Не о чем говорить, — я нервно дёрнула плечами. — Просто я глупая дурочка, вот и всё. Которая почему-то возомнила себе, что звезде популярной группы есть до неё дело.
— Знаешь, Лора, — негромко проговорила Ждана, которая обычно помалкивала. Она могла поддержать молча — обнять или предложить потренироваться вместе на пробежке, но словами редко выражала солидарность или поддержку. — Мне показалось, что ему есть дело.
— Мне тоже так показалось. Но… оказалось — показалось, — я горько усмехнулась от получившегося словесного каламбура. — Да и ладно. Не стоило быть такой дурочкой.
Последние дни я всё думала, почему МаЗ так внезапно оборвал наше общение. Но ведь это на самом деле было очевидным — я ему просто была не интересна. Такие, как я, обычных парней не особенно интересуют, чего уж говорить о Зимине.
Это стоило принять и смириться, но душа ныла. Глупое сердце трепетало и замирало при каждом сигнале смартфона. И каждый раз это был не он…
Последней каплей стало то, чем закончился наш вечер с мороженым и дорамой.
У Эли звякнул сообщением телефон, она, как и всегда делала, схватила его с лицом маньячки, и смахнула блокировку. Но потом её глаза расширились, а рот сначала округлился, а потом растянулся в довольной широкой улыбке.
— Девчонки, в воскресенье у “Тотем” концерт в “Парусе”! Мне написал Адриано! О говорит, что сбросит нам три билета в вип, если мы захотим прийти!
Она вскочила с кровати и запрыгала на месте, как заведённая.
— Привет! — затараторила, записывая голосовое сообщение в ответ. — Конечно, мы придём! Да-да, будет рады трём билетикам!
Эля отправила сообщение, а потом повернулась к нам, победно улыбаясь.
— Двум билетикам, — мрачно проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо и не дрожал от обиды. — Я не пойду.
Выключив свет над своей кроватью, я забралась под одеяло и отвернулась к стене. А потом беззвучно расплакалась, укрывшись с головой.
Не могу!
— Ну Лорик, — Эля взяла меня за руку и сжала мои пальцы. — Ну пойдём. Я уверена, что тут что-то не так. Я правда думаю, что Зимин заинтересовался тобой.
— Эля, не надо, — я мягко высвободила пальцы. Мне не хотелось обижать подругу грубостью. Несмотря на свою взбалмошность, Эля была доброй и искренней подругой. — Тут всё очевидно.