— А мне нет, — не унималась она. — Все мы видели, как он смотрел на тебя.
— Поэтому предложил быть друзьями?
Эля поджала губы и вздохнула. Она подбирала аргументы, только что тут было подбирать? Всё было очевидно.
— Ну… может, у него какой-нибудь контракт. Я слышала, что у многих популярных певцов и актёров есть такие — они обязаны официально быть свободными. Так фанаты лучше реагируют. Вот, помнишь, эти парни из корейской группы, у них ведь тоже так, ещё подкаст был об этом, мы вместе смотрели.
Я только головой покачала, не особенно веря в эту версию.
— У него ведь не просто так девушки не было. Ты помнишь хотя бы одну за эти несколько лет, как их группа стала популярной? Я — нет.
— А у Запалина была, — мне очень хотелось верить в версию Эли, но логикой я всё понимала.
— Ну Запалин не фронтмен, Лора. Это, кстати, тоже мог быть маркетинг, чтобы показать, что не такие уж они и недоступные для нас, простых смертных, — Эля приобняла меня за плечи. — В общем, подруга, ты давай не кисни. В конце концов, можно пойти на концерт и выяснить это! Ты же журналист как-никак будущий!
Я вздохнула, не разделяя её запала. Всё что я чувствовала — это разочарование и апатию.
— Знаешь, Лорик, — отозвалась Ждана, которая всё это время копошилась в своём ящике и одеждой. — Если бы так уж этот Зимин не хотел тебя видеть, то Мерлини вряд ли бы предложил нам билеты. Три — так точно. Да и вообще ни одного. Мы просто немного пообщались тогда в студии, не более. Уверена, у них таких общений по несколько на дню. Думаешь, они всем вип-билеты раздавать готовы?
Слова Жданы заставили сердце споткнуться с надеждой. А потом мне захотелось надавать себе пощёчин за то, что я, как дурочка, ищу хоть какой-то намёк, что Зимину не всё равно на меня, хотя самые жирные факты говорят сами за себя.
— Идём, Лора, — снова подключилась Эля. — В крайнем случае, ты расставишь для себя точки над i и сможешь переступить это и повеселиться. Это ведь лучше, чем лежать носом к стенке в наушниках.
— Ладно… вы правы, — я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Я пойду. А там посмотрим.
Одеться я решила куда проще, чем в прошлый раз. Никакого серебряного платья, хватило с меня. Поэтому я натянула джинсы и тонкий свободный белый свитер с V-образным вырезом. На ноги — туфли без каблуков.
Но отбиться от Эли, которая решила завить мне волосы, мне не удалось. Я хотела собрать их в хвост, но она была неумолима и настояла на распущенных локонах.
В “Парусе” у входа народу было много. Толпа гудела и вибрировала в предвкушении. Меня же знобило, словно я температурила. Хотелось сесть обратно в такси, вернуться в общежитие и забраться в свой кокон из одеяла.
Нас пропустили по кюар коду, который показала Эля на своём смартфоне, а в спины прилетели шепотки. Я передёрнула плечами и отвернулась, заметив, как две девушки что-то обсуждали между собой, не стесняясь тыкать в меня пальцами.
Боже, мне точно не стоило приходить. Весь университет видел нас вместе с Матвеем. И теперь, кроме боли в треснувшем сердце, я ещё и позора и косых взглядов не оберусь.
Но мы были уже внутри и шли к столикам, на которых стояли таблички “Для приглашённых гостей”. Они располагались в такой части зала, где было видно лучше всего.
— Я читала, что у “Тотем”в апреле анонсирован тур по стране, — склонилась к нам Эля, перекрикивая фоновую музыку. — Они будут выступать на открытых стадионах. Я как раз поеду с мамой в Казань в середине мая, хотела бы попасть.
— До мая ещё полгода, Эль, — усмехнулась Ждана. — У тебя очень далеко идущие планы.
Девчонки продолжали болтать, а чувствовала себя словно зависшей. Мои мысли кружили вокруг Матвея и того, что он сейчас в том же здании, что и я.
Да. И ещё несколько сотен его фанаток. Красивых, разодетых, очень привлекательных и на многое готовых.
Кончики пальцев внезапно закололо. Все эти девушки сейчас будут с обожанием смотреть на него, облизывая взглядами, а я буду сгорать от ревности. И знаю, что глупо! Знаю! Но ничего поделать с этим не могу.
Когда свет погас, толпа взревела. Это была фишка “Тотем” — полная темнота и оглушающая тишина несколько секунд, прежде, чем инструменты издадут первые звуки.
Сегодня они начали без объявления. Голос Матвея полился а капелла* в темноте, и я почувствовала, как всю мою кожу обсыпало мурашками.
Во тьме глубокой я блуждал…
Не видел света. Был не способен.
Каково желать — не умел и не знал…
А теперь не знаю, как любить и не ранить.
Он спел без музыки в полной тишине, а потом свет вспыхнул, и мелодия обрушилась на зал, шокируя и поглощая. Все парни уже были у инструментов, Зимин же стоял в центре. Он был в чёрных джинсах с массивным ремнём и чёрной кожаной куртке. Снова на голое тело. Волосы растрёпаны, на груди крупный серебряный крест, отсвечивающий в мерцающих вспышках страбоскопа.