***
До сих пор не могу понять как Эгиз сумел всё же меня уговорить, но в итоге в одной лишь ночной рубашке я стою посреди поля в лесу под светом полной луны. Первый и единственный алхимик на “пиршестве” Дня Единства. Полагаю надо бы объяснить всё по порядку, начиная с себя и заканчивая этим праздником, объясняя, почему я была против появления на нём.
Меня зовут Йора и я алхимик. Я уже долгое время пытаюсь добиться равных прав для нас среди магических существ, но пока что это не возымело никакого успеха, однако попытки я свои не бросаю. На самом деле я думала над тем, чтобы использовать День Единства в своих целях, но поняла, что этот праздник совсем нас не касается. На самом деле у нас есть свои праздники и свои традиции, которые алхимики стараются чтить. А как другие отнесутся к этим традициям? Будут ли они чтить их так же, как мы? Но прежде, чем ждать почтения от других, надо и самой сделать подобный шаг, поэтому я и стою в поле в лесу, в котором собралось немалое количество народу. Там есть и знакомые и незнакомые для меня лица, которые постоянно кидают недоумённый взгляд в мою сторону. Наверное, я бы тоже так смотрела на тех, кто появился бы в башне алхимиков.
День Единства отмечается раз в три года. В этот день в определённом месте собираются магические существа начиная от магов и заканчивая дикими вампирами*. Они поддаются своим животным инстинктам, начиная трахать и поедать друг друга, будто в этом и есть весь смысл празднества. Я в этом смысла не вижу, но для них это имеет особое значение, как будто именно в этот день они могут выпустить наружу свою натуру, насладиться этим в полной мере. Именно так я вижу развернувшееся представление передо мной. Вампиры выпивали досуха магов и оборотней, оборотни поедали магов, а маги только и могут, что предложить своё тело на растерзание. А что же тогда могут предложить алхимики? Травы и отвары? Кажется, на этом празднике они им не нужны. День Единства уносит с собой немало жертв, но для них это норма. Никто не гонится отомстить, а наоборот благодарят за эту смерть своих родных, считая, что это принесёт им благосклонность богов. В такие моменты мне кажется, что эти существа слишком дикие и ещё не привыкли к цивилизации, но после праздника они становятся… собой. Оборотни всегда были дикими и никогда не жаловали к себе посторонних, но вампиры, гуманные вампиры, готовы к себе принять, однако на условиях. Я уже ни раз убедилась в том, почему именно этих вампиров, которые бродят спокойно среди людей, назвали гуманными. Один из таких вампиров стал моим мужем и сейчас жадно глотает чью-то кровь, вгрызаясь в чужую шею. Интересно, они чувствуют, как их жертва теряет свою жизнь?
Сейчас мне остаётся стоять в стороне и наблюдать за всем этим, чувствуя себя крайне неловко в одной лишь ночной сорочке. Да и с чего бы мне должно быть комфортно здесь? Как бы я не хотела этого отрицать, но я не обладаю никакими магическими способностями и в мои таланты входит только лишь смешивание трав и зелий. Только сейчас, видя весь этот праздник перед собой в полной мере, начинаю задаваться вопросом: а что алхимики могут им предложить? Может, пусть всё будет так, как есть? А как же желание всё изменить? Нет, я не стану от этого отказываться и идти на попятную! Это мой выбор и мой мир, который может измениться, а может остаться прежним. Это зависит от моих решений, от моих первых шагов по достижению своих целей. Мне остаётся только надеяться, что окажет свою поддержку и вся башня алхимиков. Первый шаг. Сделать только первый шаг.
Сделав глубокий вдох, я делаю первый неосторожный шаг в неизбежность, но меня что-то останавливает от этого и я не могу себя пересилить. Для меня всё это дико, неправильно, низко, омерзительно. Я могу долго подбирать похожие слова, но ни одно всё равно не сможет в полной мере раскрыть все краски моих чувств. В который раз я пробегаю быстрым взглядом по толпе, которая устроила полнейший хаос и заметила, что кто-то упал на землю без сознания. Если так продолжится, то он может умереть либо от холода, либо от того, что его затоптали. Откинув назад все ненужные переживания назад, я бросаюсь к этому человеку и прикладываю ухо к чужой груди. Стук сердце еле улавливается и утихает с каждым ударом. Если не предпринять ничего немедленно, то он будет утерян для этого мира, а я не могу допустить бессмысленные смерти. Мне неважно какой он расы или пола, главное его спасти. Сорвавшись с места, я начинаю ползать на четвереньках, ища в поле нужные травы, которые могут ему немного помочь, но все эти травы были уже затоптаны. Не страшно. Из любой ситуации можно найти выход, если его хорошо искать. Наконец, мне повезло и я нашла необходимую мне траву. Она была смята, но всё ещё сохранила свои целебные свойства. Быстро к ней подобравшись, я срываю эту траву и отправляю себе в рот, начиная выплёвывать землю и разжёвывать её. Одной её мало. Надо ещё. Мне пришлось затратить некоторое время прежде, чем я вернулась к тому самому мужчине. Не обращая внимание на скрип на зубах, я дожёвываю траву, а после выплёвываю ненужный мусор в сторону, чувствуя, что весь необходимый сок собран у меня во рту. Наклонившись, я раскрываю чужой рот и вливаю в него свою слюну. Как бы противно это ни выглядело со стороны, но все свойства остались именно в моей слюне. Я снова прислушиваюсь к чужому сердцу. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. И тишина. Неужели я поздно среагировала? Нет, этого не может быть. И снова послышался удар сердца. Еле заметный. Ещё один. И тут же из его груди вырывается хриплый кашель, а я отскакиваю, смотря на оборотня перед собой. Он точно не знал как к подобному относиться.