– Аврора, – едва не прикусив язык, отвечаю я. Возможно, не стоит говорить свое настоящее имя?
– Послушай, милая. Здесь действительно полно опасных личностей, способных перерезать тебе горло ради денег, если того потребуют, – голос Киры становится серьезным и натянутым. – Но я не из их числа. По крайней мере, пока. Моя подруга участвовала в подобном шоу и дала мне один совет: хорошо разбирайся в людях и строй союзы с подходящими участниками этого цирка. Ты мне понравилась сразу. Ты выглядишь такой… неиспорченной, – Кира подмигивает мне, а я пытаюсь переварить все, что она рассказала.
Получается, почти все собравшие здесь не просто не боятся этого места. Они с нетерпением ждали дня, когда сюда попадут.
Пока я считаю, что меня загнали в эпицентр непонятно чего для того чтобы расчленить и продать на органы, другие – празднуют свое пребывание здесь и наслаждаются гипнотической вечеринкой.
– А как ты здесь оказалась? – вместо того, чтобы огрызаться, я вдруг осознаю, что мне пора начать свое собственное расследование того, что здесь происходит. И что могло произойти с Лиамой. Если подобные «вечеринки» проводятся регулярно, то она, возможно, стояла на том же самом месте, где сейчас стою я.
– Легко и просто. Я знаю, что путь к славе лежит через любую медийность, даже через самую грязную, – Кира пожимает плечами. – Я пять лет пишу каверы на популярные песни, но они остаются незамеченными. Для меня участие в шоу – шанс быть замеченной и возможность испытать себя на прочность, – она старается говорить обыденным тоном, словно ее не волнует моральная сторона того, каким образом обычно добиваются «публичности» в шоу—бизнесе. Но я слышу легкую дрожь в ее голосе. Девушке явно не хочется заниматься продажей своего тела, поэтому она искренне решила пойти другим путем, но, похоже, угодила в капкан порока.
Только слепой не заметит того, что абсолютно все здесь имеет некий сексуальный подтекст, он буквально сквозит в воздухе: начиная от обтягивающих костюмов, заканчивая воздушными гимнастками, раздвигающими свои длинные ноги в чувственных позах.
– А ты?
– Я… оказалась здесь случайно. И до сих пор хочу сбежать.
– Расслабься немного, здесь никто не станет нападать на тебя… до начала игры, – Кира снова усмехается, а мой желудок непроизвольно сжимается от ее последних слов.
– Что ты имеешь в виду? – интересуюсь я, но Кира уже внимательно смотрит куда-то поверх моей головы.
Раздается пронзительный звук, напоминающий четкий удар в гонг.
– Похоже, начинается самое интересное, – девушка кивает в сторону центральной круглой сцены. – Держись поближе ко мне, Ава. Кто знает, может я стану твоей доброй феей… или злой ведьмой, – весьма противоречиво наставляет она.
От ее слов по спине бегут мурашки. Я не знаю, кто она – друг или враг, но сейчас, в этой давящей толпе, она единственная, кто хотя бы разговаривает со мной. Пусть даже в такой пугающей манере.
Свет на импровизированной сцене становится ярче, и толпа начинает затихать, переставая перешептываться. Кира берет меня под руку, и я не сопротивляюсь. В конце концов, лучше стоять рядом с потенциальной злой ведьмой, чем потеряться в море незнакомых лиц.
Внезапно музыка обрывается. Властный механический и оттюнингованный голос, от которого по коже бегут мурашки, разносится над террасой:
– С вами говорит Идол. Прошу всех собраться у Столба Правосудия.
Толпа вокруг меня приходит в движение, но я замираю. Что-то подсказывает мне – настоящее представление только начинается. Все, что было «до» – лишь легкая закуска к основному блюду. Главное, не быть съеденной на десерт.
Толпа сгущается вокруг так называемого Столба Правосудия – массивной конструкции из черного мрамора и хрома, увенчанной голографическим дисплеем. Я чувствую, как чье-то плечо задевает меня, и поворачиваю голову. Рядом стоит мужчина в маске ворона, его темные глаза встречаются с моими.
– Первый раз на подобном мероприятии? – шепчет еще один незнакомец. Я сдержанно киваю, не в силах отвести взгляд от иссиня черных перьев, украшающих его лицевой аксессуар. – Не бойся, это просто игра. Гарантирую, по-настоящему здесь никто не умрет. Разве что от удовольствия.
По-настоящему.
А как еще можно умереть? Как моя сестра? Просто кануть в лету, раствориться в пространстве?
Внезапно Столб оживает. Голографическое изображение Идола материализуется перед нами – человеческая фигура, состоящая из множества светящихся частиц. Его лицо постоянно меняется, перетекая из одного образа в другой, но все они чем-то навевают мысли о богах Олимпа.