Я не мог собраться с мыслями, Карл говорил о перевернутых с ног на голову вещах даже в самой стабильной сфере деятельности, сфере финансов. Пока я привязался мыслями к слову «надежнее», и это были какие-то люди, нелегально занимающиеся торговлей валют наличными. По-глупому лихо, как для обычной банковской операции.
Тут представилось, как мне нужно будет пройти пять расписанных граффити подворотен. В переходе каждой меня будет останавливать огромный мускулистый мужик и сурово спрашивать.
– Ты куда, чувак, направляешься?
А я в ответ заговорщицки: мне сотку поменять.
И он меня пропускает, а потом такая же ерунда ещё четыре раза, и наконец-то я вхожу в темное подвальное помещение, где сидит он, честный и надежный, несмотря на всю свою нелегальность. На столе у него по номиналам разложены банкноты разных стран, и он голосом кассирши швейцарского банка говорит:
– Что у вас?
– Сотня, – отвечаю я, гордо приподняв подбородок.
– Ого, – уважительно кивает головой он, добавляя: – Мне сегодня везет, уже третья сотня на обмен.
«Да ну! Что это вообще за ерунда!» – грубо вмешивается голос здравого смысла, вырывая из глупых сюжетных линий моей фантазии, и я, немного в замешательстве, продолжаю задумчиво сидеть, переваривая сказанное Карлом. Всё же понимая, что моё пребывание в этой стране – как, впрочем, и в этой жизни – вращается вокруг умения оплатить данное пребывание. Я настраиваюсь на серьезный разговор, к чему, собственно, и пытался меня призвать мой собеседник.
– Послушайте, Карл, а как же я буду искать нелегального торговца валютой или ларек? Где занимаются этим бизнесом? Я же не контрабандист какой!
– О Филипп! – он мило улыбнулся, словно ему ребенок показал фантик и спросил, золото ли это. – Все, кто занимаются обменом, вывешивают курс валют большими цифрами на проходе вдоль тротуаров и пешеходных переходов. А люди посерьезней стоят на вокзалах и прочих ключевых денежных местах с большой пачкой купюр в руках, им вывески не нужны. Они задают курс сами исходя из потребностей рынка.
«Люди посерьезней просто стоят на вокзалах и денежных местах с большой пачкой купюр»! Похоже, всю мою логику, все мое понимание финансовой системы, сути правильного и неправильного – схватили, скомкали и, насмехаясь, кинули мне в лицо. Занимающиеся деньгами нелегально удобней и надежней банков, и стоят на виду, а не прячутся от налоговиков по темным задворкам. Да. Мне нужно было время, чтобы переварить такую несуразицу, и я, поблагодарив Карла за подсказку, погрузился в себя.
Карл стал общаться с нашими попутчицами, но ни единого слова из сказанного я не понял. Похоже, данный язык относился к совершенно иной языковой группе, что резко снижало мои шансы понять на интуитивном уровне, о чем идет речь. Ничего, главное, что я переехал границу, защитившую меня и мою фигурку от преследователей. Чтобы окончательно перестраховаться, нужно будет выйти в каком-нибудь городе, не доезжая до места, указанного в билете, сесть на максимально далеко идущий пригородный поезд, и даже намек на остаток за мной следа гарантированно исчезнет. С этими мыслями я погрузился в изучение нового мира, пробегающего за окном, под мерное и ритмичное постукивание вагонных колес.
Частные дома всех поселений, начиная от приграничных районов, были, на удивление, большими и, на удивление, неухоженными. По размерам они ничуть не уступали домам в далеко не бедных районах моей родины, но в них чувствовалось то же непонятное мне противоречие, как и во всем, что я узнавал. Все эти дома были стянуты в кучу, почти налеплены один на другой, как в бедных индийских кварталах. А сами дома хоть и поражали своими габаритами, но маленькие территории вокруг были бедными и неухоженными. Ко всему этому, территория каждого из участков была очерчена сопоставимым с размером и высотой домов забором.
В привычном для меня мире граница территории очерчивается живой изгородью, декоративным заборчиком, который можно при желании перешагнуть, ну или простой декоративной клумбой, разделяющей два типа газонов соседских домов. Высокие добротные заборы у нас были только на больших виллах богатых и знаменитых людей, требующих охраны. А тут непонятно, отчего человек, имеющий возможность купить или построить дом таких размеров, не может себе позволить купить участок земли побольше и нормально его обустроить. Возможно, они здесь готовятся к зомби-апокалипсису, и это оптимальный периметр, который может защитить одна семья. По крайней мере, других объяснений я пока не находил.
Бабушка с внучкой начали понемногу собираться. Мы ещё пару раз приятно переглянулись с младшенькой, и хоть заспанность уже давно покинула её личико, приятное тепло, исходившее от её невинной прелести, осталось. Я прекрасно понимал, что раскрыла для меня фигурка. Девочка была чистой родниковой водой, только что вырвавшейся из глубин земли, ещё не замутненной ничем в этом мире, а оттого такой приятной. Ей ещё предстоит пройти долгий путь ручейка, речушки, реки и моря, чтобы стать океаном женской житейской мудрости, как её бабушка. Ей ещё предстояло узнать первую любовь, познать первую близость и страсть, радость материнства и гордость за внуков. Природа уже сформировала её для прохождения пути, вложив в нее женские желания. И сейчас я ощущал то тепло с легким оттенком сексуальности, которым она согреет в будущем своего любимого мужчину, тепло домашнего очага, которое каждая женщина распространяет на границы своих семейных владений. Мне было приятно находиться в компании столь милого создания.