– Да, меня устроит.
Уточнив адрес, я минут через двадцать был уже на месте. Это была квартира на первом этаже старого трехэтажного дома. Мне открыла дверь низенькая пожилая женщина с очень забавной внешностью. Её лицо, лоб, глубоко посаженные глаза – всё напоминало мордочку мартышки, даже морщинки были какие-то обезьяньи. И как будто для насмешки, лицо дополнялось выдвигающимся далеко вперед крысиным носом и очень узеньким ртом. Создавалось такое впечатление, что эту женщину растили в маске, одеваемой древними лекарями во время чумы, и её лицо ещё в молодости так сформировалось. А теперь оно покрылось глубокими морщинами, сделав всю композицию черт ещё причудливей.
– Добрый день, это я вам звонил.
– Проходите.
Она показала мне комнату, которая сдаётся, комнату, в которой жил второй сожитель, туалет, ванную, кухню. Названная ею цена меня устроила, месяц жизни в такой хоть и очень скромной обстановке был по цене не намного дороже полутора суток, проведенных в отеле.
– Вас устраивают условия и цена? – спросила она.
– Да, вполне.
– Но у меня ряд условий. Девушек не водить, по ночам не шуметь, позже десяти не приходить, своего ключа у вас не будет, а я ложусь спать в десять вечера. Вы курите?
– Нет, не курю.
– Это хорошо, потому как курить у меня тоже нельзя. Ваш сосед, лоботряс, вечно курит на балконе, а дым весь в квартиру тянет. Я с ним постоянно ругаюсь по этому поводу. Кухня в вашем распоряжении на всё время, когда меня там нет, но посуда у вас должна быть своя, и грязной её в раковине не оставляйте. В холодильнике я вам выделю отдельную полочку.
– Всё понятно. Ещё что-нибудь?
– Вроде бы всё. В мою комнату не заходить. А, ещё я смотрю свой сериал и шоу, поэтому телевизор по вечерам в моем распоряжении, а остальное время можете им пользоваться.
– Я не смотрю телевизор.
– Это очень хорошо, – сказала она. – Меня зовут Анжела Александровна.
– Очень приятно, я Филипп.
– Так вы к нам на учёбу?
– Пока осмотреться. Хотелось бы поступить в академию, но у меня проблемы с языком. Я сам с востока страны, не было возможности хорошо выучить здешний. Вот и решил присмотреться, смогу ли поступить в этом году, или придется ждать следующего.
– Да, понимаю. Я по телевизору уже спокойно всё смотрю, а говорить за полжизни по-ихнему так и не научилась, – одобрительно понимающе сказала она, а потом добавила: – Но вы, молодые, всё на лету схватываете, это нам, старикам, тяжело перестраиваться.
«Кем же нужно быть, чтобы не суметь освоить язык местности, в которой прожил полжизни! – с удивлением подумал я. – Неудивительно, что у неё обезьянья внешность. Хотя осуждать кого-либо права у меня нет».
Мне тот факт, что мы общаемся на одном языке, был только на руку. Я оплатил месяц проживания и поспешил искать магазин с посудой и продуктами. Стоимость продуктов меня неприятно удивила. Раньше я видел ценники на некоторые товары только в вагоне-ресторане и на вокзале и предполагал, что сильно завышать цену – особенность торговли транспортной сферы. У Кирилыча в магазинчике были только самые простые вещи, по ним сложно было судить о ценах. Но теперь я увидел, что цены на продукты были сопоставимы с моими домашними, некоторые вещи даже были немного дороже. И это при том, что всё запросто растет у них вокруг. И ко всему прочему, сервис был откровенно безобразный, вернее – его не было вовсе. Большинство магазинов напоминало обычный рынок, только под крышей здания, торговаться ни там, ни там было нельзя, сказанная или вывешенная цена была табу. Почти все магазины повторяли одинаковый ассортимент низкокачественных продуктов снова и снова.
Я с трудом нашел небольшой мини-маркет на современный манер, кое-что там купил, но в тот же вечер понял, что ошибся. Сваренный полуфабрикат, который мне посоветовала взять продавщица, назвав словом «пельмени», я переваривал полночи и не знал, что со мной произойдет до утра. Тесто с жуткой неизвестного происхождения начинкой, отдаленно напоминающей мясо, оставило в моем организме неизгладимое впечатление.
Вторым жителем квартиры был долговязый розовощекий парень, лет около двадцати, по имени Валентин. Я с ним познакомился в тот же вечер. Он, запыхавшись, примчался ровно в десять вечера, когда недовольная Анжела Александровна уже собиралась ложиться спать, но знала, что сейчас прибежит постоялец. Весьма неглупый, с хитрыми свиными глазенками, Валентин, сокращенно Валик, оказался лоботрясом, каких ещё свет не видывал. Появление второго сожителя вызвало у него бурный восторг.