После того, как он выгнал Троицкого за дверь, пацаны, сидящие на диване напротив, переглянулись между собой и уставились на него со смешанным чувством растерянности и страха.
– Что? – резковато спросил он. Вероятно, даже чересчур резковато.
– А вдруг у него и правда была уважительная причина? – неуверенно начал Костя Миронов. – Может, стоило хотя бы поговорить? Спросить?
– Меня не волнуют его причины. Важен только конечный результат. Он опоздал! Если люди не умеют правильно расставлять приоритеты и рассчитывать время – я просто не смогу с ними работать.
Мальчишки подавленно молчали, на глазах теряя весь свой боевой настрой и былую бодрость. Эх, молодо-зелено… Неужели он и сам когда-то был таким трогательным наивным идеалистом?
– Не воображайте себе, пожалуйста, что я добрый дедушка Мазай, а вы – мои зайчики, – буркнул Железняк. – Если начнёте работать со мной, дисциплина должна быть железной. Мои методы ближе скорее к Карабасу-Барабасу. Только кнут, никаких пряников. Вернее, пряники, конечно, будут… и прочие плюшки – как вознаграждение за труды и хорошие результаты. Но в процессе никаких поблажек, поглаживаний по шёрстке и облизываний, никакой лести и всего этого голливудского дерьма в духе: “Парни, я верю в вас! Вы лучшие!” Так что вы должны хорошо подумать, прежде чем соглашаться подписывать договор. Потом хода назад уже не будет.
Костя осторожно кашлянул.
– Сергей Львович… а почему вы собрали нас вместе, а не вызвали по отдельности?
Ну наконец хоть кто-то начал соображать, усмехнулся Железняк.
– А я не сказал? – он искусно сыграл забывчивость, хотя прекрасно помнил, что ничего им ещё не говорил. – Вы и не нужны мне по отдельности. Я собираюсь создать группу.
Он не без удовольствия наблюдал, как вытягиваются физиономии у ребят. На лице Ивана Крапивина было написано плохо скрываемое разочарование, у Жени Огая – растерянность, а у Миронова – недоверие.
– Группу? – переспросил последний.
– Ну да. Не хочу растрачивать энергию на сольных исполнителей, лучше убить одним выстрелом сразу нескольких зайцев.
– То есть, мы будем петь все вместе? – уточнил Женя очевидное. Бедный мальчик, он выглядел напуганным и сбитым с толку больше всех остальных.
– Да, все вместе, – кивнул Железняк. – И, поверьте, это будет гораздо эффективнее, чем если бы я раскручивал каждого из вас по отдельности.
– А какой именно репертуар мы будем исполнять? – подал голос Иван.
– Песни про любовную любовь, конечно же, – хмыкнул Железняк. – Чем больше соплей и романтики, тем лучше. Девчонки обрыдаются… а именно девчонки – ваша основная целевая аудитория. Ну, и танцевальная музыка, конечно. Бодренькая такая попса. Но тоже, разумеется, про любовь.
– All you need is love,* – задумчиво пробормотал Миронов, и Железняк одобрительно ухмыльнулся:
– Точно.
– А почему вы говорите, что это будет эффективнее? – пытливо спросил Женя.
– Потому что вы – разные. И если, к примеру, Танечке из одиннадцатого “А” понравишься ты, Женя, Оленьке из параллельного – Костя, а какой-нибудь Катеньке из десятого – ты, Иван, то в сумме всё равно они будут слушать нашу группу. Втроём. А если бы каждый из вас пел соло – поклонницы рассеялись бы в разные стороны. Это понятно, надеюсь? И так буквально на пальцах показываю, – он обвёл взглядом парней. Все трое неуверенно кивнули.
– Или вот смотрите, – терпеливо продолжил он объяснение, – для сольных исполнителей нужны разные песни. Каждому! А заказать песню у хорошего модного композитора стоит примерно пол-ляма. Простая арифметика! Что дешевле – одна песня на всю группу или несколько песен для нескольких певцов? А в группе вы будете петь одно и то же – вместе. Экономия на композиторах, как ни крути.
– Я, например, тоже пишу песни… – встрепенулся Иван, чуть покраснев. – Может, так ещё дешевле обойдётся? Без всяких нанятых композиторов?
Железняк даже рассмеялся от подобной непосредственности. Ну какой же незамутнённый лапочка, обнять и плакать!