- Наверное, интересно, - пожал плечами Илья. – И ты узнала… что?
- Я нашла племянницу этого самого прадеда. Получается, она какая-то наша родственница… Моя…
- Это все как-то неопределенно звучит.
- Неопределенно это было раньше, - обиженно сказала Алиса. – А теперь я точно знаю, что есть человек, который сможет больше мне рассказать.
- И ты собираешься броситься к черту на рога, чтобы узнать про то, что было сто лет назад?
- Почему к черту на рога? – удивленно переспросила она.
- Ну а куда?
- В деревню Яковскую…
- И где это, если не у черта на рогах?
- В Иркутской области! – буркнула Алиса и выскочила в коридор.
В коридоре обои были ободраны так же, как и в гостиной. Алька приволокла откуда-то цветные краски и расставила их по полу. И сейчас едва не навернулась о них. Илья успел придержать, развернуть к себе и удивленно поинтересоваться:
- Ты всерьез собираешься туда ехать?
- Сначала напишу, - упрямилась Алиса, наконец, раздеваясь, - а потом поеду!
- А я? Меня ты тут одного оставишь, да? – в его голосе звучала обида, которая немедленно озадачила бы ее, если бы не смех в его светло-серых глазах. Алиса успела запомнить и привыкнуть: когда он не в духе – темнеют, когда все хорошо – кажутся удивительно светлыми.
- А ты поедешь? – спросила она, выпрямившись и являя собой комическую фигуру – на голове все еще красовалась шапка, из-под которой торчали взлохмаченные косы.
Макаров вздохнул, криво усмехнулся и устало проговорил:
- Давай с Христиановским что-то решится, и подумаем, Аль? Правда, беда.
- Так я и не говорила, что прям завтра еду!
- И тянет же тебя на экзотику.
- Да неважно, - отмахнулась Алиса и, быстро поцеловав его, ушла в комнату.
Он снова поплелся за ней. Вошел следом. Оценил масштабы катастрофы. Та была налицо. Алиса рассматривала голую стену. Под стеной здесь тоже стояла краска. Что она собиралась со всем этим делать, он не представлял, но забавлялся, глядя, как она примеряется. Не лез. У нее в смысле стен был полнейший карт-бланш.
Недолго думая, подошел к ней со спины, обхватил руками плечи и прошептал на ухо:
- Обиделась, да?
- Нет. Может быть, ты прав, и все это ерунда.
И, кажется, больше уже не думала об этом. Сосредоточенно смотрела на пустую стену, неожиданно увидев, наконец, то, что она хочет сделать. До этого идея была нечеткой, даже в период, когда она решила срывать обои, в голове витали осколки образов, не желавших складываться в единую картинку, а на обложке тетрадки по математике нарисовался Францевич с треугольной мордой, тельцем-цилиндром и овальным хвостом.
Высвободившись из рук Ильи, Алиса подхватила одну из банок с темной краской. Ровные линии разной толщины и длины стали появляться на стене. Их оставляла за собой кисть, которую Алиса раз за разом опускала в краску, и продолжала вычерчивать геометрические фигуры, вытянутые к потолку и растворяющиеся в перспективе.
Несколько мгновений Макаров внимательно наблюдал за ее действиями, будто пытался понять, что происходит и с чего вдруг. Потом не выдержал, спросил:
- Что это будет?
- Город, - ответила она, останавливаясь, и оглянулась.
- Город?
- Не видишь? – улыбнулась Алиса. – Потом… потом понятнее станет…
- Да нет… Я просто… Не знаю, - медленно пробормотал он, рассматривая, как стена заполняется чем-то масштабным и пока еще неясным. – Ты рисуешь? Думал, хочешь через трафарет цветочки какие-нибудь, котиков…
- Котиков не умею, - хохотнула она, возвращаясь к своему городу. – Сейчас я урбанист!
- А меня нарисовать можешь, урбанист? – рассмеялся Илья.
- Нет, портреты тоже не умею, - честно призналась она.
- Самоучка?
- Немножко.
- В любом случае, у нас будут самые крутые стены, - широко улыбнулся он. – Эксклюзивные. Голодная?
- Потом. Попозже…
- Так не годится. Шапку сними, художница, - он сдернул с ее макушки дурацкую вязаную шапку и с наслаждением взъерошил выбившиеся из кос волосы. – Я сварю тебе кофе. А потом все остальное. Наверняка же перемерзла!
Алиса была до ужаса мерзлявой. Это забавляло и умиляло его.
- Чаю хочу, а чайник, наверное, уже остыл. Я сейчас, еще немного, - бормотала она, и с помощью ее кисти прямоугольники домов заморгали разноцветными окнами.
- Подогрею, - пожал плечами Макаров. Поцеловал ее в щеку и тихонько вышел из комнаты. На кухне, под столом, сидел Францевич и умывал свою начинавшую становиться наглой морду. Илья включил чайник. Извлек кота из убежища и внимательно посмотрел на него.