И нахера было строить из себя невинность?
Тащить еще бухло Леша отказался. На это было плевать. Найдет где, найдет что... Он вообще все в этой жизни может найти. Кроме ответа на вопрос, что дальше. Потому что не представлял, что делать. Знал только, что просто так не уйдет. Что самому себе доказать должен, что случившееся значения не имеет. Что это жжение в груди и в висках пройдет.
Говорят, клин клином вышибают?
Можно и проверить – когда еще случай представится? Ему еще ни разу не изменяли. Его еще никогда не предавали. Он еще никогда не подыхал от ревности.
Мутным взглядом Макаров обвел зал, в поисках… хоть кого-нибудь. И, сам того не ожидая, наткнулся на Нину, глядевшую на него в упор с порога.
- Ты давно здесь? – спросила она, когда подошла к нему.
Он пожал плечами и криво усмехнулся.
- Мать пригнала?
- Она переживает, - Нина присела рядом, совсем близко, положила руку ему на рукав, чуть сжав пальцы. – Это нормально – переживать за того, кого любишь. По-настоящему.
- А я не хочу, чтобы за меня переживали. У меня все нормально.
- По тебе видно, - печально улыбнулась она.
- Спеть тебе? Или сплясать? Чтобы совсем видно стало!
- Стихи продекламируй!
- На стул становиться?
Нина кивнула, почувствовав азарт игры Ильи и Никиты. Илье не слабо́. Ему никогда не было слабо́. Кроме единственного, чего она хотела от него уже который год.
Макаров рассмеялся. И через мгновение, чуть пошатываясь, стоял на стуле. А его голос, твердый, совсем не такой, как весь его вид, звучал, отдаваясь в Нининых ушах.
- А я нихера не помню… Школьную программу сейчас отработаю, ты ж не возражаешь? Зима!.. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь. Его лошадка, снег почуя, плетется рысью как-нибудь; бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая. Ямщик сидит на облучке… бл*ять, - снова хохотнул он, - забыл… напомнишь?
Леша за барной стойкой определенно уссыкался. Немногочисленные люди вокруг них с любопытством наблюдали.
- Я только письмо Татьяны помню, - выдохнула Нина, оказавшись рядом с ним. Он и не заметил, как она взобралась на соседний стул. И быстро поцеловала его в губы.
Это он позволил. Позволил целовать, позволил закончить поцелуй. Потом смотрел ей в глаза, и ему казалось, что ее зрачки так же расширены, будто она наглоталась колес. Но это Нина. С ней такое никогда не может случиться.
- И зачем портить дружбу сексом, Мышь? – тихо спросил он.
- Не испортим… Поехали ко мне.
- Хочешь трахаться – езжай к Венику. Он тебя два года пасет.
- Я с тобой хочу, идиот! – закричала она.
- Я с тобой не хочу. Я. Потому что потом я тебя потеряю. Тебе же нужно больше, чем секс. А у меня больше нету.
Нина зло рассмеялась:
- Слабо́. Ну так и скажи. Без твоего паршивого рассудифилиса!
- Ну пусть слабо́. Сдаюсь! – он поднял руки вверх и спрыгнул со стула на пол. Тот, разумеется, с грохотом перевернулся. Потом подхватил Нину за талию и поставил ее рядом. – Тебе продул с первого раунда.
- Я люблю тебя! – прошептала она.
Макаров вздрогнул и опустил глаза. На него словно бы наваливалось какое-то зверское отупение. Слишком много всего. И слишком больно. Снова посмотрел ей в лицо. Теперь уже резко, пронзительно, зло. Сбрасывая с себя наваждение.
- Мне тебя пожалеть? – выдохнул он.
- Себя пожалей!
- Последние несколько часов этим и занимался. Надоело. Мышь, вали уже, а… Ты и так меня ненавидеть будешь, зачем хуже делать?
- Дебил! – буркнула Нина. – Я как лучше хотела!
Она развернулась и быстро пошла между столиками к выходу из клуба.
На улице глубоко вдохнула морозный воздух и набрала Веника.
- Я приеду, примешь? – хохотнула она в трубку.
- Тебя – в любое время! – отозвались в ответ.
В ней просыпалось что-то животное, чему Мышь не знала названия. Это вынуждало ее совершать чужие поступки. Но она готова была на все, она сделала бы что угодно, лишь бы не знать и не видеть, с кем в эту ночь уедет Илья. Потому что понимала прекрасно, что один он сегодня не останется.
***
Натюрморт на столе раздражал все сильнее. Недопитый чай, остывшая пицца. Лампочка под абажуром отвратительно слепила глаза. Алиса сердито щурилась, размышляя, что она может сделать.
Началось с того, что Илья не приехал забрать ее с работы. Она звонила – он не брал трубку. Дома его тоже не оказалось. Ни записки, ни намека на происходящее. Идеи сменяли одна другую, как в калейдоскопе.
Поехать к маме. Это отвлечет от поисков истины, но придется объяснять, почему вечером, вместо того, чтобы быть дома, она явилась во Всеволожск.