Но вместе с тем Логинов понимал, что она подпишет, а он отпустит. Как это было уже много раз. Так значит так. Смирился давно.
Продолжение случилось в офисе – какой-то путаницей в отделе сбыта, которую пришлось срочно распутывать. Сбыт его не интересовал. Никита любил сложные задачки. Но отгребали все – в основном от него. За двенадцать лет он представительство и возглавил. Логиновы всегда добивались большего – даже тогда, когда оно того не стоило.
А завершился этот гребанный день, в конце концов, у Диты. С работы они уезжали вместе. Разными машинами, но к ней. Она была моложе его на десять лет и появилась в финансовом отделе только несколько месяцев назад. Много времени не понадобилось, чтобы щелкнуть этот орешек. Орешек оказался податливым, на все согласным и очень горячим в постели.
Она изгибалась от его поцелуев, как кошка. И едва не мурлыкала от удовольствия. Ему нужны были эти эмоции. Теперь – особенно. Это их он искал, любя только собственную жену.
До постели они не дошли. Если уж день обломов, то обломов по полной программе.
В пиджаке зазвонил телефон. Логинов с фырканьем отстранился и стал рыться в карманах. Дита продолжала обнимать его за шею и с придыханием шептать на ухо:
- Даже здесь не полностью мой.
- Я нигде не полностью твой, - ответил он по-русски и уставился на неизвестный номер, отображавшийся на экране. Принял вызов, чувствуя, как Дита нахально прикусывает мочку его свободного уха, и громко рыкнув: - Алло!
А услышал в ответ нежданное и знакомое:
- Никит, привет. Это Макаров.
***
Наши дни, Санкт-Петербург, Россия - Вроцлав, Польша
- В Северной столице восемь часов. Градусник показывает 16 градусов выше нуля. А сейчас в эфире Бах. Просто Бах. Токатта и фуга в рок-обработке. Всем доброго и бодрого утра! – жизнерадостно вещал женский голос из радио, которое неизменно включалось на кухне, когда Василиса Сергеевна готовила завтрак.
Домработница была вынужденным слушателем, хотя и включала по своему почину – чтобы работодатель не проспал подъем. Так они условились однажды, потому что тот был большим любителем сидеть допоздна и вскакивать в последний момент. Громко болтавшее радио немного дисциплинировало.
На плите весело шипел бекон, когда она услышала, как хозяин выполз из своей комнаты и протопал в ванную, откуда вскоре донесся шум воды. К завтраку он вышел секунда в секунду к тому моменту, как Василиса Сергеевна ставила на стол тарелки с салатом и яичницей. Уже был одет в дорогу. И далеко не юной домработнице оставалось только вздыхать: есть хоть что-нибудь, что ему бы не шло? Сейчас это был горчичный тонкий свитер и темные джинсы из категории «и в хвост, и в гриву». В смысле любимые. Влажные после душа волосы, подсыхая, уже начинали падать на лоб, наплевав на то, что только что их обладатель зачесывал назад. А вот растительность на лице по-прежнему далека от надлежащего вида – он брился только тогда, когда борода начинала мешать. И это случалось не очень часто.
Очки в темной оправе находились там, где им положено быть – на носу. Но даже несмотря на свой вполне собранный вид, выглядел работодатель несколько более сонным, чем мог бы, если бы лег спать вовремя вместо того, чтобы до ночи работать.
- Доброе утро, Васенька, - мученически проговорил он, усаживаясь за стол и устраивая рядом свой лэптоп, сдвинув тарелки в сторону.
- А оно доброе? – прекрасно зная, что может позволить себе такой тон, поинтересовалась домработница.
- Подумайте сами! У вас впереди десять дней отдыха от меня! Чемодан-то собран?
- То есть то, что я буду скучать по вам, Илья Евгеньевич, – в расчет не принимается, - фыркнула Василиса Сергеевна, водружая перед ним стакан морковного фрэша, и демонстративно вздохнула: чемодан, естественно, был собран. При всей кажущейся фамильярности она всегда безукоризненно выполняла свою работу и его поручения.
Макаров широко улыбнулся, мужественно выпил фрэш и, наконец, взялся за яичницу.
- А где Францевич? – спросил он, отковырнув кусок бекона. – Сытый, что ли?
- Вероятно, продолжает свои наблюдения за бабочками.
Любимым местом кота в летний период были огромные плетеные качели, кажется, для него и поставленные у небольшой террасы, с апгрейдом в виде мехового пледа. Откуда он мог часами наблюдать за всем летающим и движущимся мимо него.
- Стареет, - констатировал Илья Евгеньевич. – Может быть, мне его родителям все же завезти? Чего вы будете только ради кота приезжать?