- Например, бурная ночь с любовником, - расхохотался Гловач, подходя к столу и отодвигая для нее стул.
- Ну вам виднее, - рассмеялась вслед за ним Алиса.
- Пока никто не жаловался. Присаживайтесь. Пока никого нет, может быть, кофе?
- Можно и кофе, - она расположила на соседнем от себя стуле мешок, именуемый сумкой, и извлекла из него плитку шоколада. Ее любимый, его всегда подсовывала Сонька. – Хотите?
- Нет, спасибо. Подождете немного? Я найду секретаршу для кофе, Лешека для тумаков, что задерживается, и Кшиштофа, который до сих пор не отзвонился, приедет ли. Подстрахуете нас в качестве переводчика в случае чего?
- Только если внесете это в контракт в качестве премиальных.
- Мы когда-нибудь вас обижали? – театрально удивился Гловач и вышел.
Оставшись одна, Алиса посмотрела на закрывшуюся дверь. Насколько было бы лучше, если бы никого и не было. Ни Лешека, ни Кшиштофа, и уж тем более Ильи. Как ей с ним общаться? Как ей вообще себя с ним вести? И где взять сил и терпения… И как долго они ей понадобятся…
В коридоре раздались шаги. Сейчас явится Лешек и начнет давать поучения, как и что сделать в свете выгоды для его компании. Дверь снова дернулась. Распахнулась. На пороге нарисовалась секретарша, приветливо бормотавшая по-польски и умоляющими глазами глядящая на Алису.
- Вы приехали немного раньше, пан Макаров. Сейчас все соберутся.
Он кивал, хотя, естественно, мало что мог разобрать в ее быстрой речи. Но глядел из-под очков прямо перед собой – на Алису. Глядел остро, пронзительно, лихорадочно скользя взглядом по ее лицу, по блузе, видной из-за стола, по рукам в широких ярких рукавах. И точно так же, как накануне, не мог оторваться от нее.
- Пани Куликовска, где Кшиштоф? – беспомощно спросила секретарша.
- Он не меня должен сопровождать, а пана Макарова, - пожала плечами Алиса. – Наверное, скоро будет.
- А вы можете спросить, будет он кофе или чай?
- Агнешка спрашивает, хотите ли вы кофе или чаю, - сказала по-русски Алиса. – И, кстати, здравствуйте, Илья Евгеньевич.
Макаров выдохнул, медленно растянул губы в улыбку, а из его глаз ушел странный блеск, который был еще мгновение назад. Прошел к столу и сдержанно, будто ничего не было, проговорил:
- И вам доброе утро, Алиса Владимировна. Я по-прежнему пью кофе. Мы сегодня первые?
- Филип ушел на поиски всех остальных, - сказала она Илье и объяснила Агнешке про кофе. Пронаблюдала, как та выскользнула за дверь. А потом взгляд ее упал на шоколад. – Хотите?
Он посмотрел на плитку. Так, словно бы не верил в то, что видит перед собой. Потом быстро улыбнулся, облизнул губы и сел за стол напротив нее.
- Нет, спасибо. Я сильно рано, да?
- Это важно?
- Неважно. Но она суетится. Это бросается в глаза.
- Просто Агнешка прекрасно знает, что ей устроит Лешек, если вы хоть чем-то останетесь недовольны.
Илья усмехнулся и потер лоб. Он все еще не понимал, что происходит. И нереальность этого разговора ставила его в тупик. Нужно было спросить что-то нормальное, из обычной жизни. Но что? Как можно спрашивать, если в голове вертелось одно единственное: «Это ты? Это правда ты?»
Макаров снова сел ровно и резковато поинтересовался:
- Мой вчерашний уход был подвергнут анализу?
Алиса внимательно посмотрела на Илью. Когда-то он утверждал, что не хочет быть похожим на своего отца. Но ей вдруг показалось, что перед ней сидит Евгений Степанович. Великий и могучий.
- Если и да, то мне об этом ничего не известно, - ответила она. – Я ушла. Мне нужно было домой.
- Домой? Вы давно здесь? – живо спросил он, но было поздно. Алиса ответить не успела.
Дверь в который уже раз распахнулась, и в конференц-зале показались, словно трое из ларца, основные действующие лица переговоров. Пан Скорупа, пан Гловач и пан Заремский, вооружившийся блокнотом и калькулятором. Следом семенила Агнешка с подносом.
Потом было приветствие. Повторное. Макарову казалось, что это отрепетированное повторение вчерашнего спектакля за тем исключением, что сегодня обошлось без сюрпризов. Хотя и было странно. Он самого себя не понимал. Ему все еще казалось, что происходящее – какой-то сон.
Вслед за энергичными приветствиями пан Скорупа удрученно проговорил:
- Кшиштоф схватил простуду. Лежит с температурой и едва разговаривает. Пани Куликовска, вынужден вас просить…
Алиса кивнула и с усмешкой глянула на Филипа. Гловач только развел руками и пробасил:
- Прописать в договоре отдельным пунктом? Или лучше кровью на стене?
- Чернилами, Филип, чернилами, - ответила она и выжидающе посмотрела на Скорупу, мечтая лишь о том, чтобы все это поскорее закончилось.