- Думаешь? – Макаров глянул на свой виски. – Ну разве немного, это ничему не мешает.
- Рада за тебя.
- А я за тебя.
- Мне как раз многое мешает.
- Это потому что ты трезвая.
- Ты же не знаешь, какая я пьяная! – сердито сказала Алиса и посмотрела ему в глаза.
Он своего горящего темного взгляда не отводил. И ее обдавало жаром от того, как он глядел.
- Не знаю, - согласился Илья и подошел еще ближе. И теперь жаром обдавало еще и его дыхание. – А танцевать со мной пойдешь, а?
- Здесь не танцуют, Макаров, - раздался рядом голос Никиты.
- Здесь пьют, - Алиса взяла из его рук бокал шампанского.
- Какая разница? – в тон ей выдал Илья. – Музыка есть, разве не повод?
- Не повод! – отрезал Логинов.
- О, прости! Я не спросил твоего разрешения! Никита Александрович, позвольте пригласить на танец вашу жену!
- Тебе бы проспаться лучше.
- Сон тут не поможет. Я и во сне буду думать, каково это – в твоей шкуре жить.
- А с этим я в состоянии разобраться сам, без твоего участия.
- Да ты уже разобрался двенадцать лет назад! Алиса, танцевать идешь?
- Прекратите оба! Вы можете спокойно общаться? – проговорила Алиса.
- Я – могу! – живо ответил Макаров и расхохотался. – Я все могу! Спокойно – могу. Неспокойно – могу. Как хочешь могу… разве не видишь?
- Вижу… Не отцепишься? – она бросила быстрый взгляд на рассерженного Никиту, понимая, что любой ее поступок приведет к неминуемому скандалу.
- А ты забыла, да?
- Макаров! – сжимая кулаки, процедил Ник.
Из двух зол Алиса предпочла выбрать меньшее – с ней Ник не станет ругаться на людях, а вот драку на глазах пары десятков зрителей с удовольствием устроят оба.
- Никита! – прошипела она и, ухватив Макарова за руку, потащила его в сторону от брата. Логинов дернулся было за ними, но в какой-то момент замер на месте. Последнее, что она видела – ничем не прикрытую ненависть в его глазах. Еще через мгновение Никита резко развернулся и пошел прочь. Зато Макаров неожиданно притих и позволял вести себя, куда ей вздумается, что было совсем на него не похоже. Если бы не его темные, пышущие гневом глаза, можно было подумать, что, увези она его в аэропорт и погрузи в самолет, он бы и слова ей не сказал. Но это тоже был самообман. Макаров напоминал в эту минуту бомбу замедленного действия. А уж при его извечной склонности к импровизациям – тем более.
Как-то резко рядом нарисовался Лешек. Быстро оценил ситуацию и предложил:
- Могу вызвать Кшиштофа, пока он тут все не разнес.
- Спасибо, я справлюсь, - уверила Алиса.
Скорупа исчез так же резко, как и появился.
- Доволен? – спросила она у Ильи.
- Нет! – мрачно сообщил он, осушил свой стакан и решительно потянулся за следующим, продолжая разглагольствовать: - Ты знаешь, я тут подумал, что уже очень давно довольным себя не чувствовал. У меня с этим с некоторых пор проблемы.
- Тебе скучно существовать со своими проблемами, поэтому доставляешь их другим?
- Разве? По-моему, я уже давным-давно никому ничего не доставляю. У меня вообще тоже потрясающая жизнь. Все точно так, как говорил когда-то отец.
- Родители часто оказываются правы.
- Да нет… иногда ошибаются, - Макаров залпом осушил следующий стакан.
- Не встречала таких, - пробормотала Алиса и спросила: - Может, тебе лучше поехать в гостиницу?
- Давай лучше пройдемся, - широко улыбнулся он. – А то я выпью все, что здесь есть – и в гостинице добавлю.
- Объясни мне, почему вместо того, чтобы с мужем вернуться к дочери, я должна озадачиваться количеством выпитого тобой и прохаживаться в твоей компании?
- Понятия не имею, но ты же озадачиваешься.
- Хам!
- Для тебя это не новость. Пошли? В конце концов, бросить меня посреди улицы ты всегда успеешь.
- И куда тебя вести? – смирилась Алиса с неизбежным.
- Откуда я знаю? Помнишь, мы когда-то ездили на Диво Остров? Сегодня твоя очередь. Ты веди.
- Не помню! Я спрашивала, где ты живешь.
- Черт! Не проканало! – рассмеялся Илья. – Ладно. «Hotel Monopol», знаешь? Возле центра.
- Знаю, это недалеко отсюда.
Алиса направилась в сторону выхода, по дороге кивая на прощанье знакомым и не оглядываясь на Макарова, поспешно топавшего за ней. Оказавшись на улице, кивнула на два креста, словно начерченные карандашом посреди освещенного полной луной неба.