Баронесса хотела составить нам компанию, но её график был слишком забит приготовлениями к поездке. Нас и бароном в город сопровождали трое из личной охраны и Тая. В Лостере был самый разгар дня. Со светлых зданий свешивались гирлянды, двери и окна были окрашены в яркие тона. Дорога была мощеной, люди резвым шагом шли в разные направления, но видели экипаж и разбегались в стороны, пропуская. Мы медленно подъехали к двухэтажному зданию с желтой дверью. Желтый был фамильным цветом баронства. Именно здесь отец принимал деловых партнеров и зарубежных гостей.
По обыкновению Софи оставалась в гостиной на первом этаже вместе с Таей и одним охранником, её оставался “развлекать” верный друг отца - Кейзил. Но на этот раз я специально подбирала самую удобную обувь и не собиралась весь день только слушать интересные, явно подредактированные для малой аудитории истории о приключениях торговцев.
Отец даже обрадовался тому, что я стремлюсь получше узнать о родных краях. Матушка тоже выразила своё одобрение, хоть и с меньшим проявлением эмоций. Прежняя Софи боялась выходить на улицу - большинство времени она проводила среди своих братьев и сестры в замке, но её пугали череда домов, шорох тканей, крики и мельтешащие незнакомые люди. Братья никогда не брали её с собой на похождения, а с сестрой отношения у неё не сложились из-за разницы в возрасте.
Я поцеловала отца в щёку на прощание и пожелала удачи в переговорах. Я обещала вернуться до заката, а значит, у меня было часов пять на свои исследования. Тая выглядела воодушевленной - как моя личная горничная, она также была вынуждена находиться большинство времени в Шаттенкеде. Должно быть, ей хотелось навестить родных.
- С чего хотите начать, леди? - друг отца тоже, кажется, был рад выбраться на воздух. Мятая одежда, выбившиеся из хвостика рыжие пряди, мешки под глазами - всё указывало на то, что сидел он взаперти не один час, возможно, не один день. Кайзелл потянулся и шутливо протянул руку ладонью кверху. Я важно вложила свою ручку в чужую и задумалась.
- Тая, если хочешь, можешь идти по своим делам?
- Моя леди, даже думать не смейте. Мне потом перед Её милостью ответ держать.
- Фэй Тая, у вас нет причин для волнений, - поспешил убедить девушку Кейзилл. Отец Кейзилла был кожевником, а мать занималась хозяйством и помогала в мастерской. Как старшему брату, ему приходилось присматривать за четырьмя младшими. Если он пережил такое, то, думаю, одна малявка была ему нипочём.
- Сам факт того, что леди расхаживает по улицам в сопровождении одних мужчин - уже причина для волнений, - сказала Тая как отрезала.
- Может, тогда на главную площадь, там ярмарка сейчас? - перевёл тему мужчина, и я посмотрела туда, куда он указал головой.
- Или улица Ревьер неподалеку, там много лавок… - кивнула Тая и вопросительно посмотрела на нашего сопровождающего. Кейзилл задумался.
- В принципе, ещё есть рядышком памятник Альберу Первому…
- Да здесь всё рядышком, мы же в центре!
- Прошу прощения, - мы обернулись на кашель молодого охранника. - Может, леди будет интересно посмотреть на улицу Розент? Там сейчас дети расписывают стены домов в честь богини Раиль, рядом с её храмом.
- О! Неплохая мысль! И вы сможете от себя что-то нарисовать! - изобразить так, сходу, я смогла бы только квадраты с треугольниками. Но малевать на стенах было всяко интереснее, чем памятники и часы шоппинга. Хотелось поучаствовать в чём-то, побыть на солнышке.
- Давайте на Розент, действительно? - мы шли неспеша, что позволяло мне крутить головой во все стороны, осматриваясь. Пешком передвигаться по городу было гораздо удобнее и интереснее, чем на экипаже.
Богиня Раиль покровительствовала всем детям до двенадцати лет, пока они не проходили ритуал в храме и не получали другого бога в покровители, уже до конца жизни. Ритуал можно было пройти и раньше. Многие приходили в храм и в восемь, и в девять, и в десять лет, тогда, когда, по словам служителей, приходил срок. Год назад мне сказали, что пока Софи не была готова к ритуалу. Я содрогнулась при пронзившей меня мысли. Нынешней Софи было куда более двенадцати. И если меня приведут в храм - какова вероятность, что боги не заметят подмены?
Глава 5
- Говорят, скульптура танцовщицы оживает по ночам, разгуливает по саду и если тебе довелось увидеть её в лунном свете, то она будет тебя преследовать и спрашивать раз за разом, как её выступление!
- Какая тщеславная танцовщица, - время было позднее и надо было, по-хорошему, идти спать, но в кресле было слишком комфортно.
- А на чердаке обитает нерожденный ребенок служанки! - не сдавался сын кухарки.
- Как он может там обитать, если он не рождался…
- Она же избавилась от него! Вот и душа его плачет по ночам, призывает. А ещё - если пройти к озеру поздно-поздно ночью, то можно увидеть таинственные огни - духов, которые заманивают путников через Завесу, - Наска выглядел, наоборот, слишком оживленным, после того, как весь день пробегал, приставая к девушкам на кухне, лакеям и горничным с вопросами о нечисти в Шаттенкеде. Даже до управляющего добрался. - Потом, на втором этаже - проклятый портрет дамы в черном платье…
- Вроде бы, это мамина бабушка, герцогиня, которая убила двоих мужей.
- Двух с половиной, - поправила меня баронесса и выхватила книгу из моих рук.
- Я раньше не спрашивала, но разве это не порочит репутацию нашей семьи? - баронесса прошла положила роман на столик и похлопала по щеке Наску.
- Почему же. Пока нами интересуются - о нас помнят, а твоя прабабушка была личностью, - баронесса на секунду запнулась, - определенно запоминающаяся, - Наска кивал через каждое слово, словно он века посвятил изучению нашего рода. Я прищурилась. Значит, он и у хозяйки замка экскурсию выпросил. А завтра его усыновят и объявят наследником баронства, а меня сошлют в монастырь.
- Она их отравила?
- Скорее, затравила. Миледи была в родстве с Её Величеством Пией и предъявляла высокие требования к поклонникам ещё с раннего возраста. После обручения они и вовсе возросли до небес. Журналисты любили расписывать каждый казус, правда, не всегда на первых страницах - лютое отсутствие почтения с их стороны, конечно. Но бабушке нравилось такое подобие внимания, она их коллекционировала, можно даже сказать, с любовью, так что где-то все эти выпуски хранятся, до сих пор, - баронесса задумалась, оглядывая комнату, подмечая перемены и порядок. Я взяла себе на заметку поискать эти газетенки - наверняка, они скрывались в одной из многочисленных неразобранных коробок, среди атласов.
- Она была настолько тщеславной?
- Безусловно. Тщеславной и до умопомрачения строгой. Как к остальным, так и к себе. Первый её муж ушёл на войну за подвигами и титулами после разговора об истинном предназначении человека после брачной ночи. Не вернулся, понятное дело, но прославился - будем как-нибудь в Сорасе, покажу его памятник. Второй лорд в составе дипломатической миссии упал с лестницы посольства после подписания договора и разрешения конфликта с Хейке. Он целый месяц почти не спал, так старался доверие оправдать, министрами общался, по балам ходил, связи налаживал, а по ночам документы и отчеты разведки просматривал. К тому же, на него покушались несколько раз - предатель среди своих и два поклонника бабушки. Вот и расслабился, когда уже всё позади было. Третий вроде как сам умер, болезным был. Но кто знает.
- Поэтому два с половиной?
- Правда всё равно никому не известна, так что решили остановиться на середине, - я прыснула от таких расчетов, наблюдая, как недочитанная мною книга перекочевала на полку.
- Я ещё не дочитала, вообще-то.
- У тебя уже глаза смыкаются, к тому же… “Белая роза для Графа”? Не рановато тебе такое? - приподнимать бровь леди Луиза умела мастерски. Была надежда, что такие навыки передаются по наследству.
- Поздновато, после таких рассказов про собственных родственников.
- Бабушка Агата была великой. Наш род возвысился благодаря ей и её мужчинам. Да и подданные во дворце, кто ещё что-то помнит, вспоминают её с теплом.
- Но если эта леди такая хорошая, почему её портрет проклят? - подал голос Наска.
- Потому что художник был сплошным проклятием, - засмеялась баронесса, но не стала пояснять свою мысль.
- Неужели не могли кого-то умелого найти? Я видел - Ганс неплохо так лошадей рисует, - пробурчал мальчик под нос.