- Леди, вам позавтракать стоит, Её милость ужё второго гостя принимает, - в дверь постучалась и сразу вошла стройная девушка в тёмном платье размера на три больше его носительницы. Поднос в её руках был выглядел громоздко, но она шустро переместила чашки, блюдца, тарелки и углубленную чашу с супом на подставку для кровати из тёмного дерева.
- Благодарю, Тая. Тогда я спущусь, как только буду готова, - я сложила ладошки в молитве, мысленно зачитывая недлинный текст перед едой. Мой собственный голос звучал странно, непривычно высоко и я застыла, глядя в пространство. Слова, что я только что произнесла, значение которых не поддавалось какому-либо сомнению, не соответствовали тому, что я помнила и учила. Структура предложения, произношение, почти невесомые окончания и мелодичные переходы. Всё это я не учила, но, каким-то образом, знала.
Ладно, может быть, не стоило столько спать. Дышать стало тяжело и голова готова была расколоться от гремучей смеси из моих собственных мыслей и потоков знаний на том, ином языке. Суффиксы, глаголы, временные формы, обращения - всё захлестнуло в одно мгновение и я скривилась от боли, что не ускользнуло от взора служанки.
- Леди, вам нехорошо? Мне позвать доктора Эдвартса?
- Я просто спала плохо. Потом поем, не…, - речь оборвалась на середине, всё, что вертелось на языке, рухнуло в пропасть забвения. Вспомнился случай, когда мы со школьными друзьями по много раз произносили одно и то же слово, пока оно словно не начинало терять свой смысл. Я постаралась выровнять дыхание и сосредоточиться, чтобы выдать нормальный ответ, но новые знания мелькали, дразнили и тут же ускользали.
Ланка насторожилась и отставила в сторону еду.
- Позвольте, леди, - горничная приложила ладонь к моему запотевшему лбу и нахмурилась.
- Всё же, давайте к вам доктор попозже поднимется, посмотрит. Я извещу Её милость о вашем самочувствии, не волнуйтесь.
Стоило волноваться о приходе доктора, но с каждой секундой гул в голове нарастал, моё тело начало подрагивать в нарастающем ознобе. Я свернулась в комочек, закрыла глаза и взмолилась, чтобы всё это поскорее прошло.
Я почти не помню, как меня осматривал доктор. Ко мне заходили не раз. Мужчина, женщины, высокие голоса, более резкие и волнующиеся. Холодные руки помогали мне переодеться из пропитавшейся потом сорочки, давали попить, шептали что-то непонятное, мягким, успокаивающим тоном.
Очнулась я глубокой ночью. Кровать всё ещё была слишком огромной, а я сама - слишком мелкой. Голова немного успокоилась, но горло саднило, в груди пекло, а в уши будто кто-то ваты наложил. В последний раз я что-то подобное испытывала, когда умудрилась подхватить острый бронхит после ночей зубрежки перед экзаменом, но наивно надеялась, что в моей жизни обойдётся без повторений.
Единственным слабым источником света в комнате был переносной светильник на комоде, рядом с креслом. Я уперлась руками в матрас и попыталась приподняться. Сбоку послышался шорох и скрип.
- Проснулась, солнышко? - надо мной склонилась дама с распущенными волосами и следами усталости на лице. На вид она была моей сверстницей, плюс-минус пара лет, миловидной, одетой в домашнее платье с шалью поверх. Мои руки тянулись поиграть с её длинными локонами. Сейчас они были похожи на реки из карамели. Я была уверена, что днём, на солнце они блестят сильнее, чем наши столовые приборы, которые прислуга полирует изо дня в день. - Несколько дней в постели полежишь, сил наберёшься. Доктор Эдвартс отбыл, но оставил очень чёткие предписания. И не волнуйся. Всё позади. - дама нежно обняла меня и поцеловала в щеку.
От неё пахло пудрой и чем-то цветочным. Шаль щекотала нос. В глазах защипало, но я старалась не расплакаться, потому что от слёз точно потом головная боль усилится. Так что я лишь сжала свои кулачки на её спине, прижимаясь к этой тёплой, такой родной незнакомке.
- Спасибо, матушка.