Утро выдалось солнечным, теплым, ласковым. С низовий Днепра дует ветерок, напоенный запахами расцветающей степи. Ласточки подновляют гнезда под стрехами крыш, мелькают в воздухе с радостным щебетом, возвещая людям, что холода ушли и не вернутся. Но в городе не чувствуется радости, он будто опустел, лишь дымки над крышами подтверждают, что он жив, но затаился в мрачном ожидании каких-то событий, о которых киевляне шепчутся с оглядкой, но что за события их ожидают, знают одни лишь боги.
Улицы пусты, лишь шаги патрулей хорезмийцев нарушают тревожную тишину, да верующие христиане, выглянув из калитки на улицу и не заметив никакой опасности, поспешают в церковь к заутрине, да неспешно шествуют в синагогу иудеи.
Самуил бен Хазар покинул свое ложе, лишь прикоснувшись к юной киевлянке, доставленной ему вечером, вымытой и умащенной всяческими благовониями. Вчера он мог оросить простыню алой кровью девственницы, но день был испорчен сообщением, что князь Святослав находится в трех-четырех переходах от Киева, и желание пропало. Правда, он оставил девку у себя на ночь, положив с левой стороны: пусть привыкает. Девчонка не переставая дрожала всем телом, прикрывая руками маленькие груди, пришлось несколько раз крепко ущипнуть ее, сжать согнутый мизинец и отпустить лишь тогда, когда светлые глаза ее расширились от боли; а чтобы она не брыкалась, как иногда случается, оставил с собой на ночь еще двоих: иудейку из колена Израилева – слева от киевлянки, булгарку – справа от себя. Такой букет благоуханий возбуждает невероятно, наполняя тело сладким ознобом.
Но Святослав, Святослав… – до чего же не вовремя! Никак не идет из головы. Какие там девственницы! Какое там благоухание! Разве что завтра… И то лишь в том случае, если придут успокаивающие известия. Наверняка о приближении Святослава знают и киевляне, и княгиня Ольга, сидящая в Вышгороде. Неясно одно – с чем идет в Киев князь Святослав, какие у него намерения. Надо будет послать ему навстречу Аарона раб-Эфру. Пусть он своими чарами и лукавыми речами улестит варвара, вызнает его намерения, задержит и… и вообще что-то предпримет, если выяснится нечто зловредное для наместника и его господина, каганбека Хазарского, царя Израиля в восточных пределах Ойкумены. От всего этого голова идет кругом, а она у Самуила бен Хазар всего одна.
И бен Хазар приказал вызвать к себе раб-Эфра.
Советник предстал перед наместником в персидском халате, опоясанном широким матерчатым поясом, в который можно спрятать и кошель с серебром, и нож, и даже особо гибкий клинок арабской сабли. Из-под халата выглядывали красные сапоги, голова раб-Эфры обмотана чалмой, в нее убраны волосы и пейсы, лишь аккуратно подстриженная бородка и усы резко выделялись на светлом фоне.
«Наверняка этот караим пользуется успехом у женщин, – с завистью подумал бен Хазар, разглядывая своего слугу, в то время как тот стоял, склонив голову и прикрыв свои дьявольские глаза, чтобы не смущать своего господина. – Красив, чертовски красив. Сущий дьявол. Если верить мудрецам-хасидам, красивый слуга – неверный слуга. Тем более вечно чем-то недовольные караимы. И еще сказано мудрыми: берегись слуг, красивых лицом, их красота скрывает безобразную сущность, наполненную ядом скорпиона».
– Да, так вот, мой верный слуга, – начал бен Хазар вкрадчивым голосом, облокотившись на подушки. – Поскольку мы не знаем, с чем к нам пожалует князь Святослав и каково у него войско, поезжай-ка ты к нему навстречу. Нужно его задержать на несколько дней, пока я соберу войско и расположу его поблизости от Киева. Возьми с собой из сокровищницы любые подарки для Святослава, какие ты посчитаешь нужными. Скажи, что еще более дорогие подарки он получит в Киеве от меня. Скажи также, что мне, слуге моего господина каганбека Хазарского, царя Иосифа, – да будет он много раз благословлен богом Израиля! – нужно время для того, чтобы устроить пышную встречу князю Киевскому, как того заслуживает его сан и послушание воле нашего общего с ним господина царя. Пусть он встанет станом со своей дружиной в удобном для него месте и ждет гонцов. Я не ограничиваю твои способности, мой верный слуга, в улещевании этого варвара. Мудрость наших предков гласит: любые слова оправданы, если они способствуют достижению цели; любые обещания ничего не стоят, если они даны варвару. Если тебе удастся выполнить мое поручение, я награжу тебя по-царски.