А пока воины, сбившись вокруг костров, коротали время за разговорами.
– Нельзя было поддаваться на уговоры хазар и выступать на их стороне против печенегов, – говорил поседевший в сражениях сотник окружавшим его воинам, тщательно пеленая рукоять своей секиры тонкими полосками сыромятной кожи. – Если бы мы тогда выступили с ними заодно, стали бы свободными и не платили дань никому, спокойно молились бы в своих церквах, не позволяли бы исмаильтянам грабить наши селения и уводить в рабство наших жен и детей.
– Кто ж знал, что так получится, – вздыхал его товарищ, расправляя вислые усы. – Хотели отмстить печенегам за прошлые обиды, польстились на большую добычу – все оттого.
– Сегодня они идут на нас, завтра, если проиграем, заставят нас идти на Русь, – ворчал старый воин. – Нет чтобы собраться всем вместе и ударить на Итиль. Промеж себя режемся, а хазары тому рады, за наш счет усиливаются, а мы слабеем. Господь наш Иисус Христос да смилуется над нами, укрепит наш дух и ослабит наших врагов, а только терпеть дальше нет мочи.
В огромном медном казане над костром булькало варево, выскакивали пузыри, расталкивая толстый слой бараньего жира. Воины в ожидании трапезы молча смотрели на огонь.
– Известно, однако, что боги помогают сильным! – продолжил сотник свои рассуждения, имея в виду молодых воинов, еще ни разу не бывавших в сражениях. – А сила в умении и храбрости. Главное в битве – не дрогнуть, выдержать первый удар. Дрогнул, побежал – смерть. Настигнут, зарубят. Устоял, внушил врагу страх своей стойкостью, жизнь себе сберег и своему товарищу. А если погиб, то не зря. Лучше погибнуть в битве, чем быть зарубленным во время бегства. Имейте в виду: кто побежит, сам зарублю своими руками, а позор трусу будет передаваться из поколения в поколение – до скончания века.
– Да где же они, эти чертовы хазары? – тихо воскликнул один из молодых воинов, с опаской оглядывая безмятежный горизонт. – Третий день стоим, а их все нету и нету. Может, они и не придут. Может, они пошли на Русь, а мы тут сидим и зря их ждем.
– Если бы пошли на Русь, нам то стало бы ведомо, – рассудил сотник. – Не хочет, стало быть, каганбек оставлять у себя в тылу непокорных. А почему? А потому, скажу я вам, что Русь, видать, сильно укрепилась. – И, помолчав, успокоил молодого воина: – Придут, куда они денутся. Не о том надо думать, а как правильно начать сечу. После трапезы еще раз повторим расположение в строю и кто как будет отражать нападение. Всегда надо помнить, что ты не один, первым делом должен помогать своему товарищу, подбадривать себя и других громким криком, не ломать строй, слушать команды сотника и десятников. Почему ромеи еще в стародавние времена малым числом побеждали множество? А потому, что каждый воин знал свое место в строю, хорошо владел всяким оружием и быстро исполнял команды. Я несколько лет служил в войске ромеев и знаю, что говорю. Когда-то и мы, ироны, владели искусством боя, и не было нам равных. А вы, молодые, забыли славу предков, больше увлекаетесь игрищами, плясками, мало обучаетесь воинскому делу. Поэтому и боитесь хазар.
– Мы не боимся! – воскликнул молодой воин, гордо вскинув голову. – Я лучше умру, чем покажу спину нашим врагам!
– Умереть – нет ничего проще. Победить и остаться живым – вот обязанность каждого воина, – качнул седой головой сотник. И продолжил: – Все боятся, но не все умеют преодолевать свой страх. Верно говорили древние: «Знание воинского дела питает смелость в бою». А я от себя добавлю: не только знание воинского дела, но еще и уверенность в своих товарищах по оружию.
– Скачут! – с испугом воскликнул кто-то, и все повернули головы в сторону степи: там, на самом краю, где небо сходится с землею, быстро росло облачко бурой пыли.
– Ну, значит, идут, – произнес сотник намеренно равнодушно, проверяя лишний раз ременные пелена на рукояти секиры. – Доставайте поживее из казана баранину, делите и ешьте.
– Так еще не сварилась, – заметил кто-то.
– Ничего: в животе доварится.
И по всему лагерю аланского войска всё зашевелилось, пришло в движение. Уже гнали табуны коней и верблюдов в узкий проход в завалах между двумя холмами, гасили водой костры, убирали походные шатры, запрягали в телеги лошадей, торопливо ели обжигающее мясо с просяными лепешками, запивая из глиняных кружек жирным бульоном. Со всех сторон слышались команды десятников, сотников и тысяцких, звон боевых доспехов и оружия, ржание лошадей, нестройное пение священников, шагающих меж кострищ в длиннополых черных рясах и окуривающих воинов ладаном.