Завыли трубы – и все стихло и замерло в почтительном ожидании.
На верхнюю ступеньку помоста поднялся глашатай в коричневом халате и, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, принялся выкрикивать нараспев на аланском языке:
– Великий каганбек, – да продлит Всевышний его драгоценные годы! – сердце которого преисполнено гнева на ваш неблагодарный народ, готов и в этот раз простить своих рабов и не разорять ваши города и селения. Но при одном условии: вы, князья и старшина аланская, как и весь ваш народ, заблудший аки стадо скотов среди густого леса, должны отречься от мерзкой веры христианской, которую вы приняли от презренных ромеев, вернуться к вере своих отцов и впредь выступать со своим войском туда, куда укажет вам наш высокородный повелитель, – да укрепится его власть и воля на все стороны света! В случае же, если вы откажетесь исполнить эти условия, ваши города и селения будут разграблены и сожжены, дети, юноши и юные девы, не знавшие мужей, уведены в рабство, остальные преданы смерти. Запустение придет в ваши селения и города, и следа вашего не останется на этой земле. Решайте! В вашем распоряжении время, отпущенное этими песочными часами. – И глашатай перевернул стеклянные колбы – песок из верхней посыпался в нижнюю.
Такое условие явилось неожиданностью для князей и старейшин аланских. Они молча смотрели друг на друга, не решаясь произнести страшное слово, которое от них ждали победители.
– Так не может продолжаться долго, – заговорил князь Арслан, многочисленный род которого занимал пространство в верховьях Терека и его притоков, имел девять укрепленных городков и множество селений. – Надо соглашаться, чтобы спасти наш народ. Я уверен, что Господь простит нам наше вынужденное отступничество, ибо мы не исторгнем светлый лик его из наших сердец.
Остальные молча покивали головами.
Князь Арслан повернулся к каганбеку и сказал:
– Мы согласны выполнить твои условия, победитель.
И тогда…
И тогда к кучке священников кинулись полуобнаженные черные рабы с кольцами в носу и железными ошейниками, сорвали с них рясы и порты и поволокли к десятку больших деревянных крестов, лежащих на земле. Священников распяли на них и стали загонять в руки и ноги большие гвозди.
Крики ужаса и стоны смешались с громкими молениями, стуком молотков.
Гвардия хохотала.
– Что же ваш всемогущий Иса не помогает вам? – кричали со всех сторон.
– Что это за бог, который не защищает свою паству?
Кресты подняли и укрепили.
– Смертию смерть поправ, яко же Иисус Христос, спаситель наш, принял муки смертные, тако же и мы, грешные, муки примаем, – хрипел на кресте пожилой священник, вращая налитыми кровью глазами. – Да падет на головы врагов наших проклятие, да сгинут их кости и не останется следа от их племени, да отвергнут их люди, яко Господь отверг их племя, уподобив псам бродячим, не ведающим своей земли! Да свершится… О-оооо, Го-оспо-оди! Больно-то ка-ак, правосла-авныи-яяя!
И с других крестов раздавались хриплые моления и проклятия:
– Явися еси днесь вселенной и свет твой Господи знаменася на нас в разуме молящих тя пришед еси и явися еси свет непреступный укрепити души наши и сократити страдание…
– …в кротости страдания приемля безбожных мучителей благословляя прости их еси бо не ведают что творят…
Какой-то молодой воин не выдержал, выхватил копье из груды лежащего оружия, бросился к кресту и вонзил его в грудь старика-священника, и тот, испустив дух, обвис на гвоздях. Но воина схватили тут же, сорвали одежду и, подняв, прибили к кресту с обратной стороны.
– Теперь снимайте ваши нательные кресты и бросайте в пыль перед распятиями! – последовала новая команда. – Ибо в пыль превратится вера нечестивая, измышленная презренными рабами!
И князья, и старейшины, и простые воины поднялись с колен и длинной цепью потянулись к распятиям, снимая на ходу нательные крестики, целуя их со слезами и бросая на истоптанную ногами и копытами землю, в густую пыль, в навоз, и вскоре на поверхности виднелись лишь нательные веревочки да дешевые деревянные крестики, потому что золотые, серебряные и бронзовые утонули в пыли, оставив на ней невнятные следы, похожие на птичьи. Но и этого победителям показалось мало: они заставили алан сгрести все это вместе с пылью и побросать в костры.
И всю ночь и почти весь следующий день простояло бывшее войско алан на коленях перед лагерем победителей. Нещадно палило солнце, горячий ветер трепал спутанные волосы воинов. Они мрачно наблюдали, как победители обирают трупы их братьев, как потом хоронят своих, как пируют вкруг костров, горланя свои песни, бросая в пыль перед рядами побежденных кости и объедки, тут же испражняясь, кому какая приспичила нужда.