– В полку левой руки подрались двое муромчан с северянами из-за подковы, один северянин ранен ножом. Велел бить кнутом поножовщика и взыскать с него пять дирхемов в пользу раненого. С остальных по два дирхема в пользу казны. С головного дозора притек вестник: за небольшой речушкой, что впадает в Итиль, собирается войско. Всю ночь шумели, жгли костры, стучали топорами, через реку устраивали заплот, чтобы лодьи не могли пройти. Забивают в берег колья. Отсюда будет верст десять. На закат солнца видели конных. Кто такие, неведомо. Посол до полуночи требовал, чтобы ты принял его, еле успокоили. Сейчас опять требует того же. А больше ничего не случилось.
Святослав доклад выслушал молча, велел войску завтракать и грузиться на корабли, коннице идти до места, где собирается вражеское войско, добыть языка, выведать, что за войско, сколько, кто воевода, главное ли это войско или только заслон, в сечу не вступать, разведать местность, нет ли где засад. Прислать к нему ладейных мастеров, затем собрать воевод и тысяцких. Посла привести после завтрака.Ладейных мастеров было пятеро – все родные братья из Смоленска. Все, как на подбор, кряжистые, бородатые, в кожаных штанах, пропитанных гусиным жиром, в коротких кожаных же кафтанах, сзади за поясом топор, сбоку большой нож в деревянных ножнах, но голове войлочные колпаки.
Подошли, сняли колпаки, поклонились, встали в ряд, сложив на груди могучие руки, уставились на князя светлыми, как родниковая вода, глазами.
– Козары перегородили Итиль, – сказал князь. – Что будем делать?
– Надо на три-четыре особо крепкие лодьи поставить ромейские ножи для резания канатов, – заговорил один из мастеров, не самый, между прочим, старый из них, но, видать, наиболее сведущий. Ножи имеются, я тебе, княже, о них сказывал.
– Помню. Сколько времени это займет?
– Не шибко много. Пока вои сядут на суда, мы спроворим. Люди у нас имеются.
– Хорошо. Как резать будете?
– Если канат один и поверху, то дело это простое: разогнали и… Тут главное – попасть меж плавающими лесинами. Лодья может пострадать, но это уж как водится. Если каната два, один на глубине, другой сверху, а лесины идут сплошняком, тогда надо высаживать рубщиков на плотах. Тоже дело не шибко сложное, но хлопотное. И вои нужны, гораздые стрелять из луков, чтобы защитить рубщиков от супротивных лучников…
– Вряд ли они успели поставить такой крепкий заплот, – качнул головой Святослав. – Река широка, течение сильное – не выдержит.
– Мы тоже так мыслим, княже. Но готовиться надо к худшему.
– Добро. Снаряжайте лодьи, – согласился Святослав и отпустил мастеров.
Затем с воеводами и тясяцкими обсудили, каким строем идти лодьям, чтобы, в случае задержки на заграждениях, не сбиться в кучу, кто атакует берег, в каком порядке, уточнили лишний раз, как извещать князя и получать от него приказы, какие сигналы дымом выставлять в том или ином случае, какие звуком турьих рогов или козьих рожков, чтобы хитроумный враг не смог внести в ряды воинов сумятицы своими ложными сигналами и посылками.
Рассвело. Хотя туман сгустился еще больше, и ничего в десяти шагах нельзя разглядеть, однако везде уже суетились вои, ржали кони, бряцало оружие, стучали топоры, раздавались команды сотников, перекликалась дальняя и ближняя стража.
Князь внимательно и с удовлетворением вслушивался в эту привычную походную суету, возникающую как бы само собой, а на самом деле являющуюся вполне управляемым движением десятков тысяч людей, и все более успокаивался: дело идет так, как и должно идти, и пока ничего неожиданного не приключилось.Глава 19
Посол, величественный как павлин, шагал мелкими семенящими шагами. За ним, выстроившись гуськом, шли слуги с золотыми и серебряными подносами, с драгоценными дарами на них, с большими и малыми ларцами. Отдельно несли богато изукрашенные сабли и кинжалы, доспехи, узорчатые поволоки.
Святослав сидел на коряге всё в тех же рубахе и портах, поверх рубахи кожаная безрукавка, да на поясе большой нож в деревянных ножнах. Сзади полукругом стояли вооруженные отроки; впереди их несколько седоусых воинов, когда-то обучавших князя воинскому искусству, тоже в полном вооружении, а за спиной князя главный жрец бога Перуна, в длинной, ниже колен, рубахе, в кафтане из волчьих шкур мехом наружу, с лапами, хвостами и оскаленными мордами, с посохом в руках, обвешанный ожерельями из звериных черепов и колокольцами.
– Великому кагану Руси, – да будут дни твои наполнены звонкой радостью! – от великого каганбека страны Хазар, – да продлится его счастливое царствие на долгие годы! – я, ибн Эфраил, посол моего царя, повелителя и господина, передаю привет и драгоценные дары! – да радуют они твой взор и ласкают твою десницу! – произнес Эфраил восторженно, остановившись в пяти шагах от князя, и склонился в низком поклоне, прижав правую руку к сердцу.