— Это хорошая мысль, — одобрил каганбек. — А если русы все-таки одолеют наше войско? — спросил он.
— Тогда, мой повелитель, мы сможем отойти по мосту в Саркел и драться на его стенах. В наших кладовых достаточно пшеницы и других продуктов для ведения осады в течение двух-трех недель. К тому времени подойдут аланы, угры, булгары, куманы и гурганцы, к которым надо срочно послать вестников. Они окружат войско русов и перебьют всех до единого. Надо только посулить варварам хорошую плату за победу над русами.
— Кто еще имеет сказать свое мнение? — спросил каганбек у своих советников.
— Русы не так просты, как думают некоторые, — произнес один из книжников. — Они наверняка имеют среди нашего войска лазутчиков и соглядатаев…
— Надеяться на аланов и прочих варваров — пустая затея, — вторил ему другой седобородый книжник. — Собака, которую часто бьют, кусает своего хозяина…
— Мы еще только решаем, как быть, а многие уже бегут из города, не веря в нашу победу! — вскричал один из князей. — В том числе иудеи.
По залу пробежал глухой ропот негодования и страха, точно порыв ветра по верхушкам вековых сосен.
И тогда вышел на середину главный раввин, огладил пышную седую бороду и заговорил, протянув руки к каганбеку:
— Великий, — да продлится твое царствие на многие десятилетия! да благословит Всевышний тебя на великие подвиги! да прострет Всеблагой над твоим войском и твоим народом свою могучую мышцу! Под твоим началом войско Израиля не раз одерживало победы. Сомнение, которое звучит в словах некоторых слабодушных из нас, есть первые шаги к поражению. Они забыли о Господе нашем, который дал нам право владеть этой землей и этими народами! Все эти годы мы ни на шаг не отступали от воли Всевышнего и Всеблагого, всегда чтили субботу и пророчества, записанные в книгах, приносили на алтарь обильные жертвы. Поэтому у нас не должно быть оснований для сомнений в нашей победе над презренными варварами, посмевшими поднять руку на священный народ, следовательно, и на самого Господа! Укрепите в себе мужество, сыны Израиля, и смело идите навстречу опасностям! А Бог наш укрепит вашу мышцу и пойдет впереди нас, умерщвляя врагов его, Господа нашего, и твоих, великий царь, мечами твоих воинов! Ибо сказано у Всеблагого: «Ибо есть ли какой великий народ, к которому боги его были бы столь близки, как близок к нам Господь, Бог наш, когда мы призовем его? Ибо ты народ святой у Господа, Бога твоего; тебя избрал Господь, Бог твой, чтобы ты был собственным его народом из всех народов, которые на земле… И что Он поставит тебя выше всех народов, которых Он сотворил, в чести, славе и великолепии, и что ты будешь святым народом у Господа, Бога твоего, как Он говорил». «Ибо, — как сказано далее, — Господь, Бог ваш, есть Бог богов и Владыка владык, Бог великий, сильный и страшный, Который не смотрит на лица и не берет даров от врагов избранного им народа своего». «В семидесяти душах пришли отцы твои в Египет», как мы пришли малым числом в эту землю, добавлю я от себя, ибо все повторяется, и продолжу по священной книге: «а ныне Господь, Бог твой, сделал тебя многочисленным, как звезды небесные». Нам ли бояться врагов своих? — вопросил раввин, вскинув вверх руки. — Нам ли отступать перед ними, если над нами Господь, Бог наш Великий и Страшный для врагов наших? Завтра, великий царь, ты увидишь спины своих врагов, бегущих от разящего меча твоего. И царство твое укрепится еще больше, еще больше народов преклонят свои колени перед Господом, Богом нашим, и народом его. Но после победы над войском урусов, ты должен стереть с лица земли Киев, ибо он есть зараза, расползающаяся во все стороны, острый шип, жалящий царство Израиля между ребер его, тяжкий камень на его шее. Мы должны предать заклятию всех, живущих в этом городе и окрест его, как завещал нам Господь, Бог наш Всемилостивый и Всемогущий. Да будет так! Что касается тех, кто потерял голову от страха и кинулся бежать, их надо поймать и отрубить им головы. И родителям их, и женам их, и детям их, не щадя ни малых, ни старых. Ибо Господь, Бог наш, страшен в гневе своем и требует исполнять законы, данные им Моисею на горе Синай. Да будет так! Аминь.