Многих из бывалых бойцов князь знал в лицо, ходил с ними в походы, рубился плечом к плечу. От них зависело многое. Но не к ним он собирался обратить свое слово, а к тем, кто теснился за их спинами, кто оторвался от сохи, от плотницкого топора, гончарного круга. У тех и опыта не так уж много, и умения. Но именно они и составляли основную силу его войска, именно им больше всего нужна была победа, именно они и были его народом, с которым он должен укреплять свое княжество, именно они собирались драться не за деньги, как передние ряды, а за свои дома, своих детей, жен, отцов и матерей.
Постепенно стих гомон тысяч и тысяч воинов, все головы повернулись в сторону Святослава.
Он набрал в грудь побольше воздуха и стал выкрикивать во всю силу своего голоса короткие фразы, чтобы они достигали до самых дальних рядов и были понятны всем и каждому:
— Русичи! Перед нами сильный враг! Мы должны победить его! Лучше убиту быть, чем жить рабами! Правда наша есть пред людьми и богами! Боги идут впереди нас! Укрепитесь духом и телом! Бейтесь крепко! Я пойду рядом с вами! Не посрамим земли Русской!
С этими словами князь Святослав вскинул свой длинный меч.
И войско ответило ему громкими криками:
— Слава! Слава! Слава!
Князь уже хотел выбросить меч в сторону врага, чтобы начать движение своего войска, как из хазарских рядов вырвался всадник на гнедом арабском скакуне, с длинным копьем, с круглым щитом, сверкающий доспехами, с большим павлиньим пером над золоченым шишаком. Не доскакав половины расстояния до первых рядов русского войска, он вздернул скакуна на дыбы, вскрикнул что-то гортанное высоким голосом и встал, как вкопанный, откинув копье в сторону.
— Поединщик, князь, — произнес отрок, держащийся у правого стремени Святослава.
Тот обернулся, опуская меч.
— Спроси, кто пойдет за Русь.
Отрок не успел сдвинуться с места, как один из всадников Святославовой дружины уже пробирался на широкогрудом и мохноногом коне между боевыми колоннами. Рысью подъехав к князю, обратился к нему, клоня вперед голову на негнущейся шее:
— Дозволь мне, княже, черному ратаю Светозару, испытать себя в поединке с козарином.
— Тут надобно б кого помоложе, — засомневался Святослав, вспоминая, где он видел этого воина. — Да и конь твой не шибко резов супротив козарского.
— Зато я, княже, не раз рубился с печенезями, уграми и булгарами, и никто из них не устоял против моего копья и меча.
— Заметь, Светозар, что супротивник твой не поляница. Зато, видать, ловок, аки барс, копьем на скаку снимает кольцо. Береги глаза.
— Постараюсь, княже.
— Ну что ж, будь по-твоему. Не посрами земли русской.
— Не посрамлю, княже, — ответил Светозар и направил своего медлительного коня к поджидавшему его сопернику.
Поединщики сблизились, глянули в глаза друг другу и, поворотясь, разъехались в разные стороны. Что-то смутило Светозара в хазарском наезднике: жидковатым показался он, безусым, совсем мальчишкой. А когда тот, взвив своего скакуна на дыбы, заставил его развернуться на задних ногах и бросил вперед, увидел Светозар толстую косу, спускающуюся по спине своего противника из-под кольчужной завесы, такую же почти, как у своих дочерей. Впрочем, хазар и называют косоносцами, так что ничего удивительного в этом нет, и все же… все же… Но раздумывать некогда, и Светозар, отъехав немного, повернул своего коня, перекинул щит из-за плеча на левую руку, опустил копье, и тронул конягу шпорами — и тот поскакал тяжелым скоком, храпя и заворачивая голову.
А хазарин уж несся навстречу с истошным визгом, держа копье несколько на отлете, и солнце горело на его щите, на котором переплелись зловещим узором, будто змеи, лучи шестиконечной звезды. Привстав на стременах, подавшись вперед всем телом, он слился со своим конем, и синий с белым плащ трепыхался за его спиной, подобно лебединым крыльям; из-под копыт коня взлетали комья земли, сам конь тянул вперед сухую оскаленную морду, готовый зубами рвать и коня противника, и всадника. Стремительный стрекот копыт по сухой земле, пронзительный визг всадника и блеск воинской справы неслись навстречу Светозару, будто стрела, пущенная из большого лука.
«А точно — метит в глаза», — подумал Светозар и, когда молнией сверкнуло перед ним жало чужого копья, пал телом на холку коня, выбросив вперед руку с тяжелым копьем, и в тот же миг ударом сбило с него шелом, а его копье с хрустом пробило щит хазарина, как скорлупу ореха, пробило и, отяжелев, отбросило руку назад. Однако Святозар удержал тяжесть своего противника, откинувшись в седле всем своим телом, и тут увидел широко распахнутые в изумлении глаза хазарина, вздетого на копье и вырванного из седла, и разжал пальцы…