Князь Святослав стоит впереди своей дружины, положив обе руки на рукоять боевого меча. Но думы его далеко отсюда: войску еще надо пройти длинный путь к южным пределам Хазарии, сравнять с землей тамошние города, предать огню нивы и села. Затем то же самое сделать и на западных границах. Надо спешить, потому что время — и лучший союзник и злейший враг его…
Последний пленник нашел свой конец на жертвенном алтаре и на погребальных кострах, и дружины приступили к тризне прощания с павшими соратниками. В золотые и серебряные кубки наливались вина и меды из царских погребов, жены и девы разносили меж кострами печеные круглые лепешки, вяленую рыбу, сыры и прочую снедь. Трижды наполнялись кубки, плескалось вино на все четыре стороны, чтобы души павших соратников могли вкусить его перед дальней дорогой во владения могучего Сварога.
Посреди воинского стана, обнесенного частоколом и рогатинами, как стоял так и стоит белый шатер каганбека. В нем, привязанный к опорному столбу железной цепью, лежит на коврике ручной барс, оставленный своим хозяином в поспешном бегстве. Перед его мордой нетронутая баранья ляжка. Животное прядет короткими ушами, поскуливает в тоске, принюхивается к наплывающим запахам, вздрагивает от резких звуков, прислушивается к незнакомому перебору звончатых струн. Это у костра, разведенного неподалеку от шатра, старый сказитель, сопровождающий Святослава во всех его прежних походах, тихо перебирает струны гуслей звончатых, подставив лицо небу, усеянному звездами, в ожидании своего часа.
Князь Святослав полулежит на войлочной попоне напротив, опершись на руку, время от времени пригубливает из золотого кубка густое вино. Вокруг ближние дружинники, князья союзных отрядов, воеводы и тысяцкие. В стороне догорают погребальные костры, ветер уносит дым и запахи горелого мяса в ночную степь.
Звуки струн становятся громче, им вторит бормотание певца-сказителя, сперва неуверенное и тихое, затем голос его крепнет, поблизости все умолкает, прислушиваясь, и вот полилась сказка будто бы сама собой, словно рождаясь из сияния звезд, запахов цветущей степи и осторожного потрескивания костра:
Ранним утром четвертого дня после сражения на стрежень речного простора одна за другой потянулись ладьи. Дружно ударяли о воду двуручные весла, глухо рокотали барабаны, задавая ритм гребцам. Едва ладьи скрылись из виду, из лагеря потянулись пешие и конные дружины, за ними арбы, запряженные волами, караваны верблюдов с тяжелой поклажей, табуны лошадей. Прошло немного времени, и на том месте, где еще недавно был лагерь огромного войска, остались лишь дымящие кострища, мусор, обглоданные кости, а на широком поле и холмах где произошла сеча, неубранные трупы врагов. И куда не бросишь взгляд, всюду он наткнется на унылые картины разора и погрома. На островах, еще недавно наполненных жизнью цветущих городов, виднелись лишь одни дымящиеся развалины, среди которых бродили бывшие рабы, по немощи своей не взятые в войско победителей, да бездомные собаки, лишившиеся своих хозяев.