— Я не его брать приехал, я приехал работать, — сказал Кулик. И перехватил быстрый взгляд Толича.
— Ладно, — сказал Толич. — Сейчас я пришлю тебе специалиста. Иди за стеклом.
Специалистом оказался молоденький веснушчатый паренек, почти мальчишка, наверное, еще ни разу не брившийся, и нос у него был еще по-детски припухший, и рот был детский еще. И принимая во внимание все, что узнал сегодня об этой «тяжелой бригаде», весь предыдущий разговор Гнибеды с Толичем, Кулик никак не мог предположить, что мальчишка — его звали Андрей — тоже водитель из этой бригады и водит новенький ЗИЛ-стотридцатый с прицепом.
Кулик принес стекло. Андрей спросил:
— Вставлял когда-нибудь?
— Вставлял, — хмуро ответил Кулик. — Шнурок есть?
— Значит, вставлял! — радостно отозвался Андрей. — И шнурок есть.
Он достал из кармана моток бечевки. Надо было выковырять осколки из резиновой прокладки. Заложить в паз бечевку, сделать узелок на конце. И узелок этот нужно вывести внутрь кабины, затем, верхним краем вставить стекло в лунку так, чтобы прижать бечевку, а потом, надавливая на стекло, тащить бечевку на себя, она сама выведет край резины. И все станет на место. Работы минут на пятнадцать. И Кулик не однажды делал это. Только, может быть, ему не приходилось вставлять такое огромное стекло, как у «Колхиды», но разница была только в размерах. Да и к тому же он чувствовал, что незнакомая еще «тяжелая бригада» пытливо глядит ему в спину. И он с помощью Андрея, который почему-то начал ему нравиться, вставил стекло и спросил:
— А что, Андрей, у вас все на автобазе такие недоверчивые, как ты?
— Нет, — весело ответил мальчишка. — Только в нашей бригаде. А так — нет.
Теперь уже Кулик присвистнул. И с любопытством, скрывая усмешку, посмотрел на Андрея.
— Так и ты…
— И я, а что?
— Ничего, — сказал Кулик, — просто «тяжелая бригада» и вдруг — девятиклассник. Ты от школы практику проходишь?
— От школы? — Мальчишка даже не обиделся, настолько был уверен в себе. — Пойдешь в рейс — увидишь.
Толич так и не познакомил Кулика с бригадой. Сначала, когда машины одна за другой выходили за ворота автобазы, Кулик подумал, что у того просто времени не хватило. Потом он понял почему — Толич еще не принял его. Ни душой, ни умом.
Толич подъехал к машине Кулика, высунулся из кабины.
— Пойдешь за мной. Не отставай. Сначала на заправку.
— Я заправился.
Толич секунду глядел на него. Потом сказал:
— Тогда жди на развилке.
На развилке, чуть дальше перекрестка, Кулик остановился. Ждать пришлось около получаса. Одна за другой пролетали машины. И первую особенность трассы Кулик понял: то ли из-за горного воздуха, то ли оттого, что дорога хоть и шла по перевалам, справа и слева вздымались еще более высокие хребты, но звук двигателя был слышен задолго до того, как становилась видной машина — значительно дальше, чем на равнинных дорогах.
И Кулик еще не привык к машинам бригады: он чуть не прозевал Толича. Тот сам издали мигнул ему фарами, зажег их и выключил. Пока Кулик запускал двигатель, трогался с места, пока набирал скорость, Толич ушел за километр, не меньше. На вершине перевала на мгновение возникла корма его машины и исчезла.
Сколько бы ты в жизни своей ни провел времени за рулем, встреча с новой машиной трудна. Все просто, пока юлишь по городу, пока раскатываешь по гаражному двору — все ясно, и все так, как на предыдущей машине, только разве чуть иначе расположены приборы, чуть больший или чуть меньший свободный ход педали сцепления, чуть иначе работают тормоза, несколько иная маневренность и на скорости тридцать — пятьдесят километров на повороте не вписываешься в радиус.
Но стоит на новой машине выйти в большой серьезный рейс, как эти и другие, более весомые особенности выходят наружу. Оказывается вдруг, что порожний прицеп ведет себя опасно и устойчивость машины — иная. И когда все это сложится вместе, то первый рейс оставляет впечатление, будто не ты ехал на машине, а она ехала на тебе — потеют ладони, устают плечи и ноги, утомляются глаза. И когда Кулик догнал Толича настолько, что мог различить номер на заднем борту кузова, он ощутимо устал. С десяток километров они прошли «нога в ногу». Потом Толич свернул налево. Здесь, уже в сотне метров от основной трассы, началась иная дорога — так называемое улучшенное шоссе с глубоко продавленной лесовозами колеей. Толич лишь немного сбавил скорость, но шел и шел. И Кулику было видно, как бросает его машину. «Колхиду» швыряло сильнее. Может быть, это ему казалось лишь, но скорее всего так оно и было. Толич знал дорогу «назубок», что называется, — знал выбоины и промоины буквально до метра. Кулик шел вслепую, замирая, когда дорога подбрасывала его вместе с машиной там, где он не ожидал.