От таких мыслей разболелась голова. Парни тоже сидели приунывшие.
— Так-так! — Дверь отворилась и в комнату вошла разгневанная Сарина. — А я думаю, почему светильники не потушили, а у вас тут ночные посиделки?
Парни перепугано вскочили. Я тоже дернулась, со всеми треволнениями этого дня, опять начисто забыла про светильники. Но Сарина смотрела не на меня, а буравила строгим взглядом парней.
— Что вы забыли в комнате у девушки в такой час? Разве вам разрешали такое непотребство?
— Да мы просто поболтать зашли. — Довер протиснулся в коридор, Лорн за ним следом. У самих вид виноватый, а глаза сияют смехом.
— Болтайте сколько вздумается, но только не за закрытой дверью, не вздумайте порочить честь девушки, а ты?
Парни унеслись к себе и Сарина принялась распекать меня.
— Думай головой хоть немного или у вас в деревне всякой девице можно запираться с парнями в отдельное комнате?
Прикрыв дверь, Сарина подошла и встала рядом глядя сверху вниз. Я сжалась на своём стуле, боясь от стыда посмотреть ей в глаза.
— Мы не затевали ничего такого, просто разговаривали.
Было обидно, что Сарина могла даже на мгновение подумать обо мне такое.
— Не ершись, это для твоего же блага. — Женщина заговорила уже куда мягче. — Нечего вам по ночам шушукаться. У нас нравы не такие строгие. В будущем можешь встречаться с кем угодно, но пока тебе надо учиться, заруби уже на носу девочка.
Сарина потушила мою лампу.
— Ложись спать, я сама погашу светильники.
Глава 9
Утром за завтраком парни со мной не разговаривали и отводили глаза. Понятно с ними тоже провели воспитательную беседу. Но ведь мы и раньше вели себя так же, не думаю, что Сарина или Тьяна не догадывались о наших посиделках, так что случилось именно сейчас? А сейчас у нас пропал Валь и это совсем, совсем не хорошо, потому, что Борея тоже не было за завтраком.
А дальше начались настоящие чудеса. Тавол сказал, что мои занятия в зале пока отменяются и я должна прямо сейчас идти к Тьяне.
Наставница нервно вышагивала по комнате. Увидев меня остановилась.
— Мне жаль, что всё так не вовремя, но так нужно.
— Что-то с Валем? — Я была рада, что ни лицом ни голосом не выдала своих истинных чувств, лишь тревога о наставнике.
Тьяна досадливо поморщилась.
— И да и нет. Вот надень, и не снимай, — она надела мне на запястье тонкий витой браслет, по виду, вроде как серебряный. — Он скроет твой магический дар и не даст ему бесконтрольно проявляться. Иди за мной, и постарайся ничему не удивляться.
Куда уж больше. Но оказалось к настоящим чудесам я вовсе не готова. Выйдя за наставницей в коридор мы пошли к лестнице, Тьяна сделала пас рукой и я опять разинула рот от удивления. Задрожало марево и на площадке появился ещё один пролёт, ведущий на чердак.
Он занимал всё пространство под крышей и был обустроен как огромный кабинет со множеством книжных стеллажей. Были ещё закрытые шкафы, и мне очень хотелось узнать что в них хранится. С одной стороны чердака стоял длинный стол со множеством колб и каких-то трубок, с другой помещение походило на жилое: огромный камин, кресла, стол и в полтора человеческих роста в высоту и один рост в ширину зеркало, покрытое морозной изморозью. Но странно, холода я совсем не чувствовала.
— Это алхимическая лаборатория и класс по занятиям магией. Он хорошо защищён, чтобы горожане ни о чём не догадывались. — Тьяна остановилась у заиндевевшего зеркала и взяла меня за плечи. — Что бы дальше не происходило, ничему не удивляйся, молчи и делай всё что скажут.
А потом она развернула меня к зеркалу и взмахнула рукой. Тонкая корка льда начала таять от центра к краям. Я невольно посмотрела на пол, но там не было луж воды, значит это тоже магия. Поверхность тем временем очистилась и вместо своего отражения я увидела на той стороне портала другую богато обставленную комнату и женщину в умопомрачительно красивом пышном платье, смотрящую на нас.
— Иди, — Тьяна подтолкнула меня в спину, я сделала два шага к зеркалу, споткнулась и неуклюже в него ввалилась.
Голова закружилась, накатила тошнота, мгновение мне казалось, что я падаю в бездну и внезапно всё закончилось. Я стояла в той комнате, напротив улыбающейся женщины. Оглянувшись увидела, как поверхность её зеркала медленно покрывается знакомой изморозью, а потом и она исчезла, оставив обычную отражающую поверхность.