Она говорила, говорила, моя голова сама опустилась на руки, и я уснула за столом, так и не дождавшись своего супа.
Проснулась в своей комнате. Кровать разбирать не стали, уложили поверх покрывала, только изодранные туфли сняли и вместо них принести другую обувь из той, что я дома оставила. За окном опять было темно. Это сколько я спала?
Встав, вышла в коридор и спустилась в горницу. Вся семья была там.
— Милеша, — Увидел меня дядька. — Иди к столу.
— Вернулася гулёна, — с улыбкой прошамкала бабушка Галаша, макая хлебный мякиш в чашку с молоком.
— Милешка!
— Милешка вернулась!
Завопили братики по вскакивали с лавки, бросились ко мне и облепили с двух сторон, задрав свои личики. Опустившись на колени крепко обняла обоих. От мальчишек пахло мёдом, парным молоком и вольным лесом. Как же хорошо дома.
— А ну отстали от сестрицы, марш к бане готовиться. — Прикрикнул дядька на сыновей.
О точно баня.
Братишки умчались в свою комнату, я села к столу и меня наконец накормили крепким куриным бульоном с мелко порезанным мясом. Довер с самым сконфуженным видом сидел напротив, по правую руку от дядьки Казима. Бабушка Галаша протянула свою сухонькую руку и сжала мои пальцы.
— Хорошо что ты вернулась, негоже девице незнамо где шататься. Твоё место дома.
— Бабушка я не останусь, — я покосилась на родственников, опасаясь как они воспримут такую новость. — Заберу одежду и обратно в город. Теперь моя жизнь там. Но я буду приезжать в гости, а если вы на ярмарку выберетесь, тоже свидимся.
Дядька с тёткой будто просветлели после моих слов. До сих пор боятся что дом и землю обратно затребую? Завтра же схожу к старосте перепишу владения на тётку. Уходя я этого не сделала, оставляя себе возможность вернуться, если не приживусь в городе. Теперь моя жизнь там и даже если не останусь в гильдии, сюда не вернусь. Я стала слишком другая для деревенской жизни с её простыми горестями и радостями. И решила, что не буду говорить родным, что во мне проснулась магия. Их жизнь это не изменит, а меня чураться станут.
В бане было жарко. Мужчины, парившиеся первыми, хорошо её прогрели. Тётушка, увидев что от меня остались одни кожа да кости, всплеснула руками.
— До чего довели тебя в том городе, доченька, может, передумаешь и останешься?
Хлестать веником она меня не стала, пожалела, зато от души растёрла ветошью соскребая скальную пыль, полоскала волосы, облила отваром трав, и они снова из пыльно серых стали светлыми. Потом долго втирала в тело целительный бальзам.
— Тётушка, мне теперь куда жених туда и я, так что не уговаривайте.
— И то верно, вы когда свадьбу то планируете? Если хотите до вашего отъезда и спразднуем?
Я вздрогнула, ещё не хватало устраивать тут свадьбу. Надо срочно остановить тётушкин порыв.
— Мы не торопимся, и он ещё не подходил мириться, — я состроила обиженное личико.
Тётка понимающе улыбнулась
— Долго не мурыжь парня. По обижайся пару дней и довольно. Он справный, такого жениха поискать ещё нужно.
Я прыснула от смеха.
Тётушка хотела добавить что-то ещё, но тут на улице истошно затявкал щенок, закудахтали куры и раздался стук в ворота.
— Кого на ночь глядя принесло?
Замотав голову полотенцем и накинув халат, тётка вышла с бани встречать нежданных гостей. Я, замотавшись в простыню тоже высунулась посмотреть. Дядька Казим уже спускался с крыльца, за ним шёл Довер, увидел меня, смутился отводя взгляд в строну.
— Кто там? — Крикнул Дядька.
— Гости!
Услышала я голос Валя. Он приехал!
— Это свои. — Я вылетела из бани и как была в простыне и босая, кинулась открывать ворота.
— Куда неодетая! А ну быстро в дом! — Гаркнул дядька. И сам отворил ворота впуская пару верховых, с двумя пристяжными лошадьми. — Кто такие!
Я не успела придумать как представить Валя и Нарью, а это были именно они, как парень произнёс с ехидцей.
— Родственники жениха Милеши. — Он спрыгнул с коня, и протянул дядьке руку. — Я Валь, старший брат Довера а это наша матушка Нарья.
С превеликой бережностью он помог женщине спешиться. Нарья благодарно улыбнулась "сыну" похлопала по руке, мол хватит уже отпусти, и величаво приблизилась к моим родным.
— Рада, наконец, с вами познакомиться, Милеша с таким теплом всегда о вас говорила, что я давно считаю нас родными. А где же мой второй сын?