– Мне доложили, что здесь места густонаселённые. И люди другие, нежели мы и кто бы то ни был ещё в наших прежних краях. Мужского населения много. И вид у них странный. Все они глубокоглазые и носят густые и длинные чёрные бороды. И одежды необычные для нас. Главное, там, по правую руку, вдали, находится сильно укреплённый большой город, – куньбек Янгуй вёл своего скакуна и беседовал с Наби-беком. – Трудно нам будет понять их. Язык у них другой, незнакомый.
– Да, правитель, мы пришли в края, где до сих пор никто из нас не бывал. Ночью прибыли ещё люди от наших лазутчиков. Юэчжей здесь нет. Горы с южной стороны тянутся с северо-запада на юго-восток. По сведениям лазутчиков, это горы Памир. Другие горные хребты протянулись от этих мест на северо-восток. Это Тянь-Шань. Между ними долина, широкий проход в полторы тысячи ли. Это земля Давань. У них десятки городов-крепостей. Думаю, за Давань и подались юэчжи. Хотя может случиться так, что они расположились в предгорьях Тянь-Шаня с этой, восточной стороны, но дальше на север от этих мест. Лазутчики туда не доходили. Но больше здесь идти некуда. Вокруг одни горы, и проход только этот. Надо полагать, по нему и проложены караванные дороги из-за Давани на восток, – оглядывая дальние окрестности, задумчиво произнёс Наби-бек.
– Богатые земли. Вода, видимо, в изобилии. И для ведения торговли место весьма благоприятное. Вот и жизнь у них от этого всего другая… За такую землю народ, обитающий здесь, будет стоять до последнего. Нам бы пройти без сражений, как до сих пор удавалось на всём пути… Юэчжи, как я полагаю, либо побывали тут и ушли дальше, либо не попали сюда, а осели в тех предгорьях, о которых ты говоришь. Но если они всё-таки проходили эту долину и вступили в битву с местным народом, то нам не удастся сохранить мир. После сражений с юэчжами здешние жители и нас будут воспринимать как врагов. Это плохо… Но если юэчжи не оказались здесь или же им удалось как-то договориться и пройти без кровопролития, то и у нас есть такая возможность… К сожалению, мы этого знать не можем… – рассуждал куньбек Янгуй.
– Правитель, может быть, тебе послать к правителю Давани послов с дарами? – спросил Наби-бек.
– Может и так, но не воспримет ли он это за слабость? Исход в таком случае будет один. Нас не пропустят и попытаются овладеть всем, что у нас есть. А это уже война, и, даже если мы возьмём в ней верх, жить здесь спокойно и свободно не удастся. Разве что истребим всех. Не думаю, что это нам нужно. И времени на это уйдёт много, и мы значительно ослабеем. К тому же у них могут быть союзники за долиной. Наживать врагов в нашем положении смертельно опасно. А вот оказаться в землях дальше этих с их многочисленным народом, значит, оставить их между нами и хуннами. Вот что нам нужно, чтобы не жить как прежде, в постоянном ожидании нападения со стороны шаньюя, – резонно подметил куньбек Янгуй.
– Ты прав, правитель. Не для этого мы тронулись в путь. Как быть? Полагаю, что очень скоро их дозоры увидят нас и оповестят правителя об этом, – несколько удручённо произнёс Наби-бек.
– Я уверен, Наби-бек, что он уже знает о нашем подходе. Вот как мы поступим. Передай моё веление всем войскам идти строем и без моего сигнала не вынимать оружия, несмотря ни на что. Пусть дозоры Давани видят, что мы не имеем намерения нападать на них и на их селения. Может быть, их правитель поймёт наши истинные устремления и пропустит нас. Ну а если нет, будем атаковать всеми силами. Другого выхода я не вижу, – принял решение куньбек Янгуй.
– Повинуюсь, правитель, – с почтительным жестом ответил Наби-бек, развернул скакуна и направился к войскам.
Усуни продвигались спешно и молча, зорко вглядываясь в крупные дозорные отряды чужаков, что шли справа от них на небольшом отдалении. Даваньцы, не таясь, наблюдали за усунями, постоянно перемещаясь по ходу их движения и отправляя гонцов в сторону города-крепости.