– Царь Демир, ты лично приведёшь меня и мои войска в свою ставку. И сделаешь это до заката. В противном случае все твои военачальники и воины будут казнены.
Куньбек Янгуй сидел на шкурах возле костра. Царь Демир стоял перед ним. Вид у него был измождённый. Руки и лицо покрыты многочисленными ссадинами и ранами, кожаные доспехи сильно истёрты. Покрасневшими от бессонницы глазами он смотрел на правителя усуней.
– Поведёшь не той лесной тропой в горах, по которой твои люди сопровождали моего посла в ставку, а главной дорогой, по которой ты пришёл сюда. Я уверен, что ты очень ясно осознаёшь положение, в котором оказался теперь, и не станешь его усугублять. Более того, отныне в твоих интересах честно отвечать на все мои вопросы и выполнять все мои приказы незамедлительно и без попыток ввести в заблуждение. Советую тебе, царь Демир, прежде чем дать ответы мне, подумать о том, что от их достоверности и полноты во многом будет зависеть судьба и твоя, и твоего народа, – куньбек Янгуй встал, заложил руки за спину, медленно подошёл вплотную к царю Демиру и стал пристально смотреть ему в глаза. Тот не выдержал взгляда и опустил голову. Куньбек Янгуй вернулся на место, вновь опустился на шкуры, продолжая смотреть на пленника.