Но ведь это правильно. Если теперь я четтанским днем просыпаюсь в вулхе, значит, и вулх отныне будет напоминать о себе во время Меара. Тьма и Тьма! Я мечтал о памяти во время зверя, но никогда не думал, что это повлечет за собой лавину странностей и неожиданностей. Всегда так. Когда о чем-нибудь мечтаешь, принимаешь в расчет только желательную и приятную сторону, совершенно забывая, что у жизни, как и у монеты, две стороны.
Где-то впереди, наверное – далеко впереди, ждал меня второй Знак с живыми рисунками хорингов. То есть меня он, конечно, не ждал, нужен я ему! Просто я к нему направлялся. Тури, кстати, свою часть пути проделала в нужном направлении, словно прекрасно знала, куда идет. Да так оно скорее всего и есть. Я до сих пор толком не знаю, где именно находится У-Наринна, но сейчас я определенно ближе к ней, чем в начале пути, и, несомненно, иду именно туда, куда следует. Ни понять, ни объяснить свою уверенность я не мог, да и не пытался. Все идет правильно – чего тогда трепыхаться?
Возможно, нас ведет магия Лю. А возможно, сама Судьба, причем во второе верится охотнее. А Судьбе я склонен доверять. Потому что она уберегла меня от участи сотен других оборотней. Анхайров и мадхетов – теперь я знаю, что это не одно и то же.
К вечеру я отмахал весьма приличный кус пути. Не меньший, чем расстояние от Торнсхольма до Ривы. Ну может, меньший, но ненамного. А потом я отчетливо понял, что сейчас мне либо снова придется драться, либо вот-вот случится долгожданный отдых за кружечкой пива. Потому что, взобравшись на очередной холм, я первым делом увидел чеканный силуэт Неспящей башни на фоне скалистой гряды. Передо мной раскинулся город. Побольше даже, чем Дренгерт. Первый город в Диких землях, если не считать Запретного.
Понятия не имею, откуда в Диких землях город, да еще такой большой. И думать не хочу. А хочу пива. И еды человеческой, а не кое-как приготовленной походной трапезы.
Подойдя поближе, я рассмотрел в стороне от города копи у самых скал. Я когда-то часто имел дело с ривскими рудокопами. Вот и объяснение – в скалах месторождение, например, серебра. Понятно, почему невдалеке вырос город. Вот только… города не растут на пустом месте. В смысле, вдали от других городов. Или я и моя спутница уже пересекли Дикие земли? Да нет, не похоже.
Отринув мешающие мысли, я зашагал к окраине. Примечательно, но с этой стороны к городу не вела даже узенькая тропинка, не говоря уже о какой-нибудь дороге. И это при том, что к скалам, неприступным скалам, минуя копи, ведет наезженная колея, ясно видимая над городом на подъеме.
Колокол на Неспящей башне возвестил шестой час пополудни. Время передохнуть.
В городе жили, слава доброй динне, люди. А то я уже чего угодно ожидал после встречи с хорингами и вильтами. Дикие все-таки земли… Я бы не удивился, если бы это оказался город псоглавых, например. Хотя даже младенцы знают, что псоглавых не существует.
На наших землях, от Хадаса до Юбена – поправил я себя. – Хоринги тоже якобы исчезли много сотен кругов назад. Что не помешало им устроить на нас засаду.
Но в этом городе жили обычные люди. Они открыто глазели на меня, путника, пришедшего с равнины. Наверное, оттуда никто к ним не приходил. На меня, и на карсу, паинькой трусившую за Ветром.
У первой же таверны я задержался. Бросил повод коня озадаченному пареньку во дворе. Перебросил через плечо двумех и вытертую в прежних походах сумку. На всякий случай взял карсу за ошейник. И направился к массивной дубовой двери.
«Услада рудокопа» – гласила надпись над дверью.
«Что ж, – подумал я. – Усладимся… Хоть мы с Тури и не рудокопы».
Внутри было дымно и людно. Мое появление мало кто заметил, уж слишком местные рудокопы были заняты усладой.
Хозяин, сначала вопросительно и недоверчиво глядевший на меня, на лету поймал монету и на глазах подобрел.
– Чего изволите, господин?
– Столик в тихом углу, пива и еды. Жаркого.
– Сию секунду…
Тут хозяин взглянул на карсу.
– А-а…
– Нет. Она ручная, и я с ней не расстаюсь. Обещаю, что никаких неожиданностей не будет.
Вторую монету хозяин поймал так же сноровисто и суетливо обернулся:
– Прошу. Вон туда!
Он мигом согнал с насиженного места упившегося в дым трудягу. Дородная девка, косясь на меня, протерла стол и скамью.
– Прошу!
На меня обратили внимание соседи – но только на миг. Вот Тьма, тут что, каждый день приходят с равнин путники с ручными карсами?
Сначала принесли пиво. Черное как деготь. На несколько секунд мир перестал существовать – на время первого глотка.
Вы когда-нибудь прикладывались к доброму питью после долгого пути? Тогда вы понимаете, каким оно кажется вкусным и желанным. Особенно в эти первые секунды.
Когда я оторвался, в большой глиняной кружке мало что осталось, но на столе уже стояла вторая, полнее полной. Коричневая пена стекала на привычный ко всему стол. Допив все, что еще оставалось в первой кружке, я отодвинул ее в сторону и приготовился отдать должное второй, но уже не залпом, а с толком, с расстановкой, не торопясь…
И тут перехватил взгляд карсы. Не то чтобы злой… но какой-то недобрый.
Я смешался на секунду.
– Ладно, ладно, держи, – пробормотал я и поставил кружку на пол.
И карса с видимым наслаждением принялась лакать пиво, причем на морде у нее ясно читалось полное довольство жизнью и гордость за сообразительного хозяина.
Секундой позже я перехватил взгляд тавернщика. Не то чтобы недоуменный… но какой-то озадаченный.
– Ты что, никогда не видел карсу, пьющую пиво? – Я довольно натурально изобразил удивление.
– Нет, господин…
– Все когда-нибудь происходит впервые, – вздохнул я философски, прямо как Унди Мышатник, мой вечно нетрезвый учитель, и с тем же выражением борющихся скорби и жажды на лице приложился к третьей кружке.
– Меня зовут Дагмар Зверолов. Надеюсь, слыхал? – сказал я хозяину, когда содержимое кружки перекочевало мне в брюхо.
Хозяин расплылся в улыбке:
– Ну как же! Кто же не слыхал о Дагмаре!
«Вот, шельма!» Я готов был расхохотаться, потому что Дагмара Зверолова я выдумал только что.
– Я жду здесь другого зверолова… женщину. Она придет с ручным вулхом. Или уже пришла?
Я с нажимом посмотрел на хозяина.
– Нет, господин! Еще не приходила. Если появится, я тотчас велю, и вам дадут знать.
– Молодец! – похвалил я. – На лету схватываешь. Впрочем, может, я ее и не дождусь. К вечеру будет видно. Где там жаркое?
– Уже несут!
Тут он не врал, блюдо со снедью и еще пива несла все та же дородная девица, плывя через зал на манер парусного челна.
В общем, некоторое время мне было начихать на все, что происходит вокруг. Едой я по-честному делился с карсой, хоть соседи и поглядывали на это косо.
«Возьму комнату, – подумал я. – Якобы отдохнуть до завтра. Тури тоже небось по пиву да по городской еде истосковалась. А завтра она двинет дальше. Нужно только половчее разыграть несостоявшуюся встречу двух звероловов».
Размышляя и жуя, я пропустил момент, когда у моего стола появился некто, закутанный в темно-синий балахон. Тьма, если я пропускаю такое, значит, я отвык от города. Возьми себя в руки, Моран! Здесь не пустоши, которым все равно, что ты оборотень. Здесь вокруг – враги.
– Здравствуйте, мастер Дагмар, – громко, чтоб услышали за соседними столиками, сказал подошедший и тотчас понизил голос: – Меня зовут Кхисс.
– З-здравствуй… – отозвался я неуверенно. О Кхиссе предупреждал меня лекарь Самир. Значит, это друг. Быстро же я его встретил!
– Как здоровье, Одинец?
– Меня зовут Дагмар, – напомнил я. – А здоровье нормальное.
– Я рассчитывал перехватить вас вчера. Но мы, видимо, разминулись.
– Точно, – подтвердил я. – Прошлый красный пересвет я встретил в гнезде у вильтов.
Кхисс изумился:
– Где-где?
– У вильтов в гнезде, – небрежно повторил я. – Обтяпали небольшое дельце. А что?
– С вильтами? Дельце?