Да с чего он вообще решил, что местным чужакам об их прибытии стало известно именно от того незнакомца в подземелье? В конце концов, здешние чужаки могли следовать своему протоколу действий, а незнакомец в гробнице, выкинувший их в химический ад, – своему! Первые засекли всплеск на датчиках и пошли зачищать местность, потому что так было положено. Может, они вообще не их ждали? А столкнувшись с резким отпором, решили лучше подготовиться, – и это им, стоит признать, удалось – чтобы взять людей Комитета живьём.
Стоп! Алексей оборвал сам себя в своих рассуждениях. Должно быть, сказывается усталость. Комитет! И тем в лесу, и этим двум, однозначно знакомо это слово – комитет. Они либо сталкивались с нами раньше, либо что-то когда-то слышали из других источников.
Чёрт возьми! А ведь все комитетские, из тех, что при серьёзных должностях, с кем приходилось общаться Алексею, утверждали, что населённых людьми миров они никогда не встречали! И Мёртвый город они всегда приводили в пример, когда говорили о погибших мирах. Впрочем, среди рядовых сотрудников бродили разные слухи, но никто лично не готов был поклясться, что видел другую человеческую цивилизацию. Может действительно не видели, а, может, вынуждены были молчать. Ходили, правда, какие-то байки про какую-то там пустыню, о ли населённую кочевниками, то ли такую же мёртвую, как любой другой пустой мир. Но и это, похоже, были именно что байки.
Василий был единственным человеком на памяти Алексея, который признался, что, в своих путешествиях, видел другой мир, населённый людьми. Не существами, типа громил, которые людей-то напоминают только тем, что имеют схожее количество рук и ног, а именно людьми. И когда это он вообще успел, учитывая, что все проводники в Комитете на строгом учёте. Значит, смог всё-таки улизнуть, ощутив вблизи подходящую точку перехода.
В конце концов, истории о тех, не только проводниках, кто решил уйти, бросив работу на Комитет, затерявшись среди известных и не очень миров, тоже были не редки в среде комитетчиков.
Получается, что правы были те, кто советовал ему держать ухо востро и не воспринимать все указания Комитета, как истину в последней инстанции. Если только…
Закончить мысль логически Алексей не успел, так как земля под ним содрогнулась, и их буквально подбросило на полу, заставив Плетнёва хорошенько приложиться копчиком о бетонный пол.
- Что за?! – только и смог выдохнуть он, тряся головой, так как в ушах звенело, их словно забило ватой.
Чужаки, тоже подлетевшие над полом, поднимались на ноги, пока сверху на всех сыпались песок и мелкая бетонная крошка. Рядом откашливался скрюченный в три погибели Василий. Пыль смешивалась с кровью под ним, образуя грязные разводы на полу.
Где-то снаружи надрывно орала сирена, которую было слышно через образовавшиеся трещины в стенах. Что произошло, понять было совершенно невозможно. Но это что-то точно давало им пусть и крохотный, но всё-таки шанс.
Алексей вдруг осознал, что труба, к которой он был прикован, шатается. С силой дёрнув пару раз, он ощутил, что труба поддаётся, отставая от стены, а по голове больно ударило несколько некрупных кусков бетона.
Но это же заметили и их враги. Тот, что всё это время тыкал в зажигалку, даже не успев встать на ноги, потянулся за автоматом, закреплённым в кобуре на бедре. Стало очевидно, что «конфетно-букетный» период их знакомства закончился, и чужаки ни при каких условиях не намерены отпускать их с Василием живыми.
И тут их накрыл второй удар, ещё более мощный, чем первый.
Кусок потолочной плиты, переломившись, рухнул между людьми и чужаками, скрыв из виду одних от других, а сам Алексей вдруг понял, что лежит на спине всё также прикованным к трубе, а над ним голубеет чистое небо, в котором, среди дыма и пыли, мечутся какие-то до одури напуганные летучие твари.
Глава 23
Человек в самом обычном деловом костюме серого цвета сидел в кабинете совершенно один. На столе перед ним стоял включённый ноутбук, рядом аккуратными стопками были разложены папки с документами, подготовленные для него этим утром.
Также на лакированной поверхности стола можно было заметить старый кнопочный мобильник, с которыми сейчас уже почти никто и не ходит, а также бежевый телефонный аппарат, на котором в отличие от первого кнопок не было, собственно даже наборный диск на нём отсутствовал как таковой.
По всему было видно, что человек не был своим в этом кабинете с задёрнутыми тяжёлыми портьерами, через которые не пробивался лишний лучик света, деревянной обивкой стен и мебелью, как из второй половины восьмидесятых годов прошлого века.