- Она хоть симпатичная? – спросил он.
- Сложный вопрос, - ошарашил ответом профессор.
- В смысле? – не понял Алексей. – Она что, такая страшная? Тогда так и скажи, мол, страхолюдина, там, или уродина. А если она жертва катастрофы, то постараюсь быть тактичным и толерантным. Ну так как? Глаза у неё вразнокос или ещё что?
Казалось, Гранин не знает, как отреагировать на издёвку Алексея и что ответить. Он стоял, покусывая верхнюю губу, над которой уже появилась порядочная щетина.
- Ты зря ёрничаешь, Алекс, - наконец, сказал он. – Дело в том, что мы не видели её лица.
- В смысле? – не понял Алексей. – А с чего ты тогда взял, что она женщина?
- С последним проще, - Гранин почесал тёмную с сединой щетину. - Вторичные половые признаки никто не отменял, а что касается лица… Пойдём, сам всё увидишь. К тому же тебе не помешало бы подлечиться, у нас есть антибиотики и антисептики, - предложил Гранин, бросив быстрый взгляд на засохшую кровь на одежде Алексея.
- У меня тоже были, - буркнул в ответ Плетнёв, и они в сопровождении Ярослава, который и не думал ставить автомат на предохранитель и держался чуть позади, стали подниматься по обкатанным и потрескавшимся от времени ступеням храма.
Скоро звук их шагов стал отзываться эхом от старых каменных стен, с которых свисали гибкие лианы, по которым шныряли цветастые юркие ящерки. Остатки мозаики и статуи из тех, что не были разрушены, выглядели вполне себе приятно: сцены празднеств, пиров, работы на полях, мореплавания под примитивными прямоугольными парусами, сады и природа, охота на зверей, похожих на оленей, но размером раза в два больше. На одной из мозаик можно было разобрать, как торговец расхваливает свой товар, кажется, большую рыбу. Почему-то Алексею показалось, что данный персонаж с явным вторым подбородком выбивается из общего антуража. Он чуть не рассмеялся, представив, сколько таких рыбин или золота, если оно здесь когда-то имело хождение в качестве денег, заплатил этот делец, чтобы быть навсегда запечатлённым на стене храма. «А спонсором нашего мероприятия является торговец морепродуктами такой-то!» - прозвучало в голове Плетнёва.
- Верхняя часть храма посвящена миру, - проинформировал Гранин, когда увидел, как Алексей рассматривает обстановку. – Я имею в виду состояние человеческого общества, а не пространство, как таковое.
Алексей кивнул, мол, и так понял.
- Предположу, этот зал и частично внешняя часть храма перестраивалась несколько раз после того, как храм был изначально построен, - дополнил Гранин. – Некоторые скульптурные элементы, да и сама мозаика выполнены явно более технологично, чем основной ансамбль. Заметен архаичный стиль.
Ближе к дальней стене зала возвышалась статуя, от вида которой Алексей невольно вздрогнул, когда поднял на неё глаза.
- Что, узнал старую знакомую? - внезапно подал голос Ярослав, явно получивший от реакции Алексея удовольствие.
Высеченное из неизвестного Алексею голубоватого минерала (был бы здесь Василий, он бы наверняка сказал, как он называется) изображение молодой женщины благосклонно, если не сказать с любовью, взирало на них с десятиметровой высоты. Лицо хоть и выглядело специфично, но сохраняло определённую красоту, и черты его были вполне узнаваемы. Плетнёв готов был поклясться, что это была ОНА. В согнутых руках перед собой она держала не-то яблоко, не то ещё какой-то плод, но уж точно не человеческое сердце, как на множестве изображений в Мёртвом городе.
Время, конечно, нещадно поработало над скульптурой, но от взгляда Алексея не укрылось, что пространство вокруг статуи было относительно чистое, да и само божество, в отличие от остальных изваяний, не было покрыто вездесущими лианами и вьюнками.
Они остановились у статуи. Гранину явно доставляло удовольствие её созерцание.
- Судя по остаткам красящего пигмента, статуя когда-то была богато разукрашена, - сообщил Гранин.
- Что у неё в руках? – спросил Алексей.
- Вроде какой-то местный фрукт, - пожал плечами Гранин. – Мне он больше всего напоминает гранат.
Он обернулся к Алексею.
- А знаешь, какая древняя богиня ассоциировалась с гранатом? – Алексей, конечно же, не знал, поэтому дождался ответа профессора. – Персефона! Супруга повелителя царства мёртвых Аида. И при всём при этом – богиня плодородия.
- Но почему ОНА тоже здесь? – выдохнул Алексей, он даже забыл о ноющей ране и ссадинах. – И здесь ОНА?!
- Я, помимо прочего, это и хочу выяснить, - задумчиво произнёс Гранин. – Как она связана со всем этим? Почему здесь так, а там по-другому? Как жителям Мёртвой долины удалось её заточить в саркофаг? Почему они так поступили?