Он старательно осматривал пространство рядом с камнем. Как, по мнению Плетнёва, так Гранин отвлекается на второстепенные темы с этим изваянием, которое вообще могло оказаться обычной абстракцией. Какой-нибудь чудик увидел кусок кварца, похожий в вертикальном положении на женщину в хитоне, ну и поставил его на попа. С другой стороны, кто он такой, чтобы указывать учёному, что он должен делать, а что нет. Его работа – сопровождать и охранять.
- Не оно? – спросил Василий, носком берца смахивая сухую землю с чего-то металлического. Гранин тут же метнулся к нему, но вскоре разочарованно выдохнул.
- Может и оно, но всё равно нечитаемо, - он тихо выругался, но, тем не менее, сфотографировал табличку, сковырнул её всё тем же штык-ножом, упаковал её в специальный пластиковый пакет, который так же, как и пробирка с куском минерала пропала в рюкзаке.
Если он будет таким образом пихать всякие черепки в поклажу, то скоро её будет не стащить, подумалось Плетнёву. Даже несмотря на то, что запасы провианта и воды будут уменьшаться. Лично он бы предпочёл возвращаться обратно налегке.
Алексей поднял окуляры, посмотрел на то, как Гранин в свете налобного фонарика делает какие-то записи в ноутбуке, и, похоже, дублирует их стенографией в блокнот, сказал, присаживаясь в паре шагов на корточки:
- Не знаю, кто это и связано ли это с божьим пламенем, но в церкви, что на площади, была целая стена с мозаикой, на которой в адском пламени горел не только город, но и всё вокруг вместе с животными и людьми.
Сказал, и пожалел. Гранин посмотрел на лейтенанта как Ньютон на яблоко.
- Надо будет, завтра, как проснёмся, направиться в эту церковь. Я, конечно, читал ваши отчёты, но хотелось бы всё увидеть своими глазами.
«Твою же!» - выругался про себя Плетнёв, а вслух сказал:
- Может, всё-таки не стоит. У меня от того места до сих пор от одной только мысли о нём мураши по коже бегают. Да, что уж там скрывать: не хотелось бы вновь повстречаться с той сумасшедшей бабой.
- Ну, Алексей, - с веселой искоркой в глазах посмотрел на него Гранин, - вас бы продержали тысячу лет в саркофаге, и вы бы умом тронулись, да ещё бы и обозлились на всё и всех. Но думаю, даже уверен, что её здесь мы уже не встретим.
- Хотелось бы верить, но вы серьёзно думаете, что Царица и та, что лежала в саркофаге, - одно и то же лицо?
- Уверен, - коротко ответил Гранин. – Но это будет завтра, а сегодня мы останемся здесь на ночлег. Думаю, часов шесть на отдых нам хватит?
Он вопросительно посмотрел на Алексея.
- Хватит, - согласился лейтенант, - дежурить будем по полтора часа каждый. Василий – первый, затем Ярослав, потом – вы, потом – я.
- Согласен, - кивнул Гранин и принялся доставать сухпай из рюкзака, над миниатюрной горелкой затрепетал голубой огонёк сухого горючего. Пламя дёргалось, но лишь от тех воздушных потоков, которые создавали люди своими движениями. В странном пустом воздухе долины распространился запах тушёнки.
Остальные тоже стали распаковывать свои сухпайки. Алексей сильного голода не испытывал, но решил, что завтра поутру (если это вообще можно назвать утром в местных условиях) лучше всё-таки иметь запас сил. А посему, он разорвал упаковку с сэндвичем и стал методично его жевать, запивая холодным чаем.
Глядя на то, как туристы аккуратно убирают обратно в рюкзаки пустые упаковки и обёртки, Василий и Алексей поступили так же. Сначала Плетнёв подумал, что это излишняя чистоплотность, а потом решил, что, может быть, учёные и правы: негоже осквернять этот и без того мёртвый мир ещё и своим мусором, это всё равно что нагадить на кладбище, а здесь… здесь, по сути, всё вокруг одно большое кладбище.
Алексей видел немало трупов в своей жизни, но то, что завтра ему придётся столкнуться с улицами заваленными мёртвыми иссушенными телами, так и не погребённых по обычаям, на которые они могли бы рассчитывать, добавляло изрядную ложку дёгтя к и без того не шибко радостному настрою.
По другую сторону от «соляного столба», разрезая поле, пролегала ещё одна дорога, не такая широкая, как та, по которой они шли до этого, но тоже асфальтированная. К ней-то и вела дорожка от площадки с изваянием. И судя по всему, дорога пролегала к видневшемуся в дали заводу или фабрике, а оттуда – в бинокль можно было разглядеть шпалы – шла параллельно железнодорожным путям прямо в город.
В прошлый раз, когда Плетнёв здесь был, они не заходили на станцию с вокзалом, да и на фабрику им тоже не было нужды заглядывать, они тогда шли через город, придерживаясь центральной улицы, которая делила город почти на две одинаковые продолговатые половины. Потом проходила через идеально круглую площадь, в центре которой стояла церковь, посвящённая местному божеству. А под ней располагалось злополучное подземелье с саркофагом.